Каждый восьмой житель Татарстана является индивидуальным предпринимателем, а каждый пятнадцатый — либо учредил компанию, либо работает на владельца ИП. На февраль 2021 года общая численность предпринимателей с сотрудниками в республике составила 148,3 тыс. человек. За последние три года количество предпринимателей в РТ сокращается, а число их сотрудников растет.

Участники встречи озвучили проблемы предпринимателей и последствия ликвидации ИП — прозвучавшую в феврале идею до сих пор активно обсуждает все бизнес-сообщество.

Фото ТПП РТ

Смена налогового режима и маркировка подкосили ИП

Представители ТПП РТ акцентировали внимание на том, что в ближайшее время речи о ликвидации ИП нет. Как отметил первый заместитель предправления Артур Николаев, это «работа на опережение», цель которой — выявить болевые точки предпринимателей, сами по себе требующие внимания экспертов.

По словам Светланы Алешиной, введение обязательной маркировки, влекущее за собой применение УСН, уже является серьезным ударом по ИП, среди которых преобладают продавцы одежды и обуви. Так что с введением маркировки и расширением спектра товаров, под нее попадающих, уже сделан первый шаг к уничтожению ИП — изменение налогового режима серьезно влияет на прибыль.

Марат Тимербаев, ИП по продаже головных уборов, с мнением согласился.

ОКВЭДы не дают пользоваться господдержкой

Поддержка индивидуальных предпринимателей государством зачастую не доходит до адресатов по причине несоответствующих ОКВЭДов. Этот фактор проявился и при помощи пострадавшим от пандемии.

Как рассказал директор центра разработки бизнес-планов Ирек Галямов, поддержка льготными кредитами ФОТ 2.0 оказалась малоэффективной: очень узкий круг предпринимателей воспользовался этим механизмом. Недавно вышедшее постановление о льготных кредитах ФОТ 3.0, которое дает до 0,5 млн рублей, в том числе ИП по пострадавшим направлениям экономики, вновь для многих окажется бесполезным. «В новом постановлении прописаны ОКВЭДы, в том числе торговля сувенирной продукцией, но не попали в список продавцы одежды и обуви, которые пострадали от пандемии. Так что проблему оно не решает».

Артур Николаев согласился с наличием сложностей, связанных с привязкой к ОКВЭДам и рассказал о ближайшей перспективе урегулирования проблемы.

Фото ТПП РТ

Подводные камни самозанятости

Сами индивидуальные предприниматели не хотят даже думать о ликвидации института индивидуального предпринимательства. При этом большинство из них не довольны и существующим положением дел: прибыль мала, а условия ведения бизнеса становятся все сложнее, причем, как говорят сами участники рынка, «правила игры меняются прямо во время матча».

Тем, кто разочаруется в ИП и решит менять форму ведения бизнеса, предлагается два варианта: стать самозанятым или зарегистрировать юрлицо. Однако в обоих случаях возникают многочисленные «но».

Так, режим самозанятости допустим для очень узкого круга видов деятельности. Существующие сейчас ИП в подавляющем большинстве занимаются торговлей. Самозанятость возможна только для тех продавцов, которые сами являются производителями. Еще одним подводным камнем этого режима является отсутствие пенсионного стажа.

Фото ТПП РТ

Плюсы и минусы перехода от ИП к ООО

Марат Тимербаев указал на необъективность тех, кто говорит о неравной конкуренции между ИП и ООО. По его словам, ИП также имеет существенные ограничения при переводе с расчетного счета на лицевой: ведется жесткое регулирование по 115-ФЗ, контроль банков, Росфинмониторинга, т. е. «право есть, а возможности переводить средства свободно нет».

Администрирование учетной системы при смене формы управления бизнесом обернется новыми затратами.

При этом он призвал рассматривать последствия перехода от ИП к ООО с разных ракурсов и видеть не только минусы, но и плюсы:

Индивидуальный предприниматель Андрей Останин, работающий в сфере издательского бизнеса, считает, что необходимо вводить новую форму управления. По его мнению, важно сохранить преимущества ИП, и в то же время подстраховать предпринимателя в плане риска личным имуществом. Предлагаемый вариант новой формы предприниматель назвал «ИП с ограниченной ответственностью».

Именно вопросы новых форм управления бизнесом, а также возможности использования преимуществ ООО необходимо прорабатывать в первую очередь, отметил руководитель компании по комплексному структурированию бизнеса Сергей Ангерман. По его мнению, будет актуален механизм кооперации, если объединение позволит предпринимателям сохранить самостоятельность, но в то же время использовать инструменты, доступные ООО.

Все участники дискуссии сошлись во мнении, что в настоящее время особенно актуальна работа экспертного сообщества как связующего звена между индивидуальными предпринимателями и структурами власти. Главная задача — доводить требования ИП до чиновников без искажений, профессионально оперируя цифрами, на понятном государству языке. Это и позволит выработать стабильные правила игры, без которых развитие бизнеса просто невозможно.

Функции такого экспертного сообщества в Татарстане выполняет ТПП РТ.

Первая дискуссия выявила следующие вопросы для детального обсуждения:

Ближайшие встречи предпринимателей и экспертов в ТПП РТ планируется посвятить вопросам налогообложения и инструментам господдержки на примере оптовой торговли и социального предпринимательства.

Нина Максимова

Эксперты, опрошенные TatCenter, сходятся во мнении, что такая пропорция — не признак «пузыря», а закономерный этап технологического цикла, который требует от бизнеса смены подхода: от экспериментов — к измеримым экономическим результатам.

Почему проекты застревают

Главная проблема российского ИИ-рынка заключается не в отсутствии технологий, а в методологии внедрения. Управляющий партнер POSLEDOV GR Ярослав Последов отметил, что высокая доля пилотов сама по себе не является признаком пузыря, поскольку для новой технологии разрыв между экспериментом и промышленной эксплуатацией вполне нормален.

Однако он предупредил, что проблема возникает, когда компания воспринимает пилот как результат, а не как этап: купила доступ к модели, провела демонстрацию, но не определила владельца процесса, источник данных, допустимую цену ошибки и экономический показатель, который должен измениться.

Руководитель отдела аналитики данных и машинного обучения в ICL Services Сергей Щербаков, в свою очередь, назвал 15% реальных внедрений уже серьезной цифрой, напомнив, что еще недавние исследования говорили лишь о пяти процентах.

Эксперт в области ИТ-разработки и онлайн-продвижения Вячеслав Коэн также не считает нынешнюю ситуацию пузырем. Бизнес сначала проверяет, где ИИ действительно экономит деньги, а где просто хорошо выглядит в презентациях, и в ближайшие два-три года рынок будет жестче отсеивать проекты без измеримого эффекта.

Алексей Овсянников, эксперт в области запуска и масштабирования бизнеса, ментор стартап-акселератора Alchemist Accelerator, комментируя текущую структуру рынка, заявил, что ситуация не выглядит как пузырь.

Эксперт подчеркнул, что доля в 15% дошедших до внедрения проектов — это не провал, однако означает, что у инициатив часто не бывает измеримых KPI и владельцев, из-за чего они застревают на этапе тестов. Ощутимый эффект может появиться через несколько лет, когда накопится опыт внедрения сценариев с использованием ИИ.

Куда уходят реальные деньги

Второй важный тренд, который отмечают все опрошенные эксперты, — смещение спроса в сторону облачных и гибридных моделей. Руководитель по развитию бизнеса разработки и искусственного интеллекта ICL SOFT Александр Гребенкин подтвердил, что тренд на облака и ИИ‑агентов отражает запрос бизнеса на скорость и гибкость. Он уточнил, что облачная модель остается востребованной для быстрого запуска MVP и масштабирования, но не является универсальным решением: для критической инфраструктуры, финсектора и промышленности актуальны гибридные и on‑premise‑подходы.

Сергей Щербаков спрогнозировал, что в ближайшем будущем основным сценарием использования генеративного ИИ станет облачно-гибридный. С одной стороны, будет много чисто облачных внедрений, где компании примут риски провайдеров. С другой — гибридные решения, когда ИИ-платформа клиента подключается как к облачной модели для открытых запросов, так и к локальному ИИ для работы с закрытой информацией.

Вячеслав Коэн полагает, что облачная модель — это надолго, поскольку собственные вычислительные мощности под ИИ дороги и оправданы только при очень большой постоянной нагрузке. При этом он обратил внимание, что полностью облачным рынок ИИ-агентов не станет: чувствительные данные и критические процессы крупные компании продолжат размещать в частных или гибридных контурах.

Алексей Овсянников также выразил уверенность, что облачная модель пришла надолго, поскольку снижает порог входа и позволяет быстрее запускать проекты без больших вложений в оборудование. У крупных заказчиков и в чувствительных отраслях, например, в банковском секторе, будет расти спрос на гибридные решения, где часть задач выполняется в облаке, а часть — в закрытом контуре.

Отдельное внимание эксперты уделили региональным инициативам, в частности программе Татарстана, который заложил пять млрд рублей на развитие ИИ до 2030 года, рассчитывая вернуть 1,5−2 млрд рублей от аренды серверных мощностей. Мнения по этому поводу разделились.

Александр Гребенкин оценил эти планы как реалистичные с точки зрения развития ИТ-инфраструктуры, но предупредил, что возврат именно за счет аренды — узкая метрика. Ощутимый экономический эффект для региона формируется через рост производительности предприятий и появление новых цифровых сервисов, а не только через монетизацию мощностей.

Сергей Щербаков привел конкретный расчет: стоимость сервера соответствует примерно шести месяцам непрерывной эксплуатации облака соответствующей мощности.

Вячеслав Коэн согласился, что планы выглядят реалистично при высокой загрузке инфраструктуры, однако напомнил, что 30−40% возврата от аренды — это лишь часть эффекта; остальной должен появляться за счет экономии государства и развития местных ИТ-компаний.

Алексей Овсянников также назвал ставку в пять млрд рублей реалистичной, но при условии создания экосистемы вокруг мощностей, а не только сдачи серверов в аренду.

Управляющий партнер компании «Зинин, Штурбин и партнеры» Тим Зинин занял более осторожную позицию. Он отметил, что возврат полутора-двух миллиардов рублей может быть достижим, если серверные мощности будут загружены и найдутся якорные арендаторы, но вряд ли это получится с помощью какой-то одной отрасли — нужна целая экосистема.

Что касается отраслей с быстрой отдачей, здесь мнения экспертов совпали. Ярослав Последов указал, что быстрее всего эффект появляется там, где уже есть цифровой процесс и большой объем повторяющихся операций: обработка обращений, документов, закупочной информации, контроль полноты и подготовка черновиков.

В нефтехимии, по его словам, потенциальный эффект выше, но интеграция длиннее и требования к безопасности строже. В АПК быстрые сценарии возможны только при наличии качественных данных, а в госсекторе разумно начинать не с «универсального агента», а с узкого процесса с понятными полномочиями и метрикой.

Сергей Щербаков расставил приоритеты так: на первом месте — госсектор, на втором — АПК, на третьем — нефтехимия. Он пояснил, что у нефтехимии хороший уровень зрелости и практика использования ИИ, но там больше критических процессов, которые ограничивают использование облаков.

Александр Гребенкин добавил, что быструю отдачу способны дать отрасли с высокой долей повторяющихся операций и зрелой ИТ-базой: госсектор — за счет оптимизации услуг и документооборота, АПК — через предиктивную агрономию, а нефтехимия — через оптимизацию технологических режимов и предиктивное обслуживание.

Прогноз роста рынка ИИ в России до 830 млрд рублей к 2030 году выглядит обоснованным, но при одном важном условии: компании должны научиться переводить пилоты в промышленную эксплуатацию. Как отметил Ярослав Последов, «дорогу осилит идущий, но в ИИ идти нужно не от модного инструмента, а от конкретного процесса и измеримого результата».

Тим Зинин резюмировал, что рядом с объемом вложений важно оценивать число систем, которые вошли в ежедневную работу и дают измеримый эффект. Для этого компании выбирают ограниченный процесс с понятным входом и проверяемым результатом, сохраняют контроль человека над действиями с последствиями и заранее фиксируют метрики.

Сегодня главный показатель зрелости рынка — не объем инвестиций или количество пилотов, а доля решений, которые пережили демонстрацию, встроились в рабочие процессы и показали повторяемый экономический эффект. Если этот переход состоится, прогноз в 830 млрд рублей перестанет быть просто оптимистичной цифрой и станет отражением реальной трансформации российской экономики под влиянием искусственного интеллекта.

Екатерина Слюсарева