Индекс промышленного производства в Татарстане сокращается уже несколько лет подряд. По итогам 2019 года он составил 101% при объеме отгруженной продукции более чем на 2,8 трлн рублей. Глава минпромторга Альберт Каримов, рассказал, с какими трудностями столкнулись предприятия республики и как их можно исправить.

Коллегия минпромторга РТ

Бережливое производство не увеличит производительность труда без цифровизации

Один из национальных проектов, которым занимается минпромторг РТ — производительность труда и поддержка занятости. По плану за 2020 год производительность труда должна вырасти на 3,1%, в 2021 году — на 3,9%, в 2022 году — на 4,5%, в 2023 году — на 5,2%, а в 2024 году — на 6,3%. В среднем по России прирост производительности должен достигнуть 5%.

Чтобы увеличить производительность труда, сотрудников на предприятиях Татарстана учат бережливому производству — концепции, по которой работники стремятся устранить любые виды потерь. В 2019 году бережливое производство ввели 73 предприятия республики, где обучили 884 сотрудника.

Замминистра промышленности РФ Олег Бочаров заявил, что внедрение только бережливого производства не поможет увеличить производительность труда. Для этого предприятиям необходимо цифровизировать внутренние процессы и обучить сотрудников пользоваться новыми программами по одному шаблону.

Предприятия Татарстана запросили 694 млн рублей на новые технологии

Еще один нацпроект, который курирует минпромторг РТ — цифровая экономика. Благодаря ей производство на предприятиях Татарстана автоматизируется, что также поможет увеличить производительность труда. Для автоматизации понадобится 5G, сеть позволит станкам и машинам автоматически обмениваться данными друг с другом. Чтобы ускорить внедрение новых технологий, предприятия могут получить по нацпроекту субсидии, которые покроют до 50% расходов.

Президент Татарстана Рустам Минниханов считает, что предприятия недостаточно активно участвуют в цифровизации. Даже несмотря на господдержку. В 2019 году из 16 предприятий поддержкой от государства на развитие новых технологий получили только 4 компании: ПАО «КАМАЗ», ООО «Спецшеринг», АО «Татэнерго» и ООО «Миррико менеджмент». Эти предприятия запросили у федерального центра 694 млн рублей.

Экспорт из Татарстана сократился на $ 3 млрд

Третий нацпроект, которым занят минпромторг РТ — «Международная кооперация и экспорт». По плану к 2024 году объем экспорта несырьевых неэнергетических товаров должен удвоиться и достигнуть $ 205 млрд, а объем экспорта оказываемых услуг — $ 100 млрд. При этом по итогам 2019 года экспорт из Татарстана достиг $ 12,55 млрд — на $ 3 млрд долларов меньше, чем в 2018-м. Несырьевой экспорт достиг $ 3,17 млрд и занимает только 25% от общего экспорта.

В 2019 году при поддержке представительств республики за рубежом открылось несколько татарстанских предприятий. Так, в Азербайджане «Татспиртпром» вместе с Carcıoglu Group запустили ликероводочный завод RusAzeriSpirits. В 2016 году компания Danaflex открыла в Чехии дочернюю компанию DGPack, а в 2019 году запустила завод пластиковой упаковки. В Узбекистане «Татнефть» построила две АЗС.

Выйти на зарубежные рынки татарстанским компаниям помогли субсидии от федерального правительства. По словам Альберта Каримова, предприятия республики чаще всего снижали затраты на транспортировку продукции. Эти субсидии позволили сэкономить компаниям до 80% затрат. В 2019 году заявку на субсидию подали 14 предприятий из Татарстана. Общая сумма заявок составила 1,3 млрд рублей.

Татарстан занял девятое место в ПФО по росту потребительских цен

В 2019 году товарооборот Татарстана достиг 953 млрд рублей, что на 36 млрд рублей больше, чем год назад. Однако индекс физического объема по сравнению с 2018 годом остался неизменным. Среди всех товаров доля продовольствия в 2019 году выросла с 44,4% до 44,8%. Доля непродовольственных товаров сократилась с 55,6% до 55,2%.

Коллегия минпромторга РТ

В декабре 2019 года инфляция к аналогичному периоду 2018 года составила 2,9%. По этому показателю Татарстан занял девятое место среди других регионов ПФО.

Коллегия минпромторга РТ

В целом за январь-декабрь 2019 года цены в республике выросли на 4,1%. Сильнее всего в минувшем году подорожали продукты (на 4,5%) и услуги (на 4,3%). Рост цен на непродовольственные товары составил 3,7%.

Задачи-2030: ВРП 5 трлн и рост качества жизни

Подводя итоги работы промышленного комплекса в минувшем году, глава региона Рустам Минниханов заявил, что задача — увеличить объем ВРП до 5 трлн рублей к 2030 году.

Александр Токарев
Фото автора

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.