Татарстан к 2034 году должен стать лидером среди стран ЕАЭС Евразийский экономический союз Россия, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия в области производства функциональных материалов, средне- и малотоннажной химии. Производство продукции в нефтегазохимическом комплексе республики в ближайшие пять лет должно увеличиться на 29%, ожидаемый среднегодовой темп роста выпуска — 105%, следует из программы развития НГХК на 2020−2024 годы с перспективой на 14 лет.

Препятствием к достижению целей авторы республиканской программы — минпромторг и «Татнефтехиминвест-холдинг» — считают слабую диверсификацию продуктовой линейки на крупных предприятиях и недоработку стратегических программ компаний. При этом только прямой импорт продукции малотоннажной химии в Россию превышает 200 млрд рублей в год, что сопоставимо, например, с выручкой Нижнекамскнефтехима.

При этом проекты создания пиролизных мощностей и производств базовых пластиков сохраняют актуальность — несмотря на рост конкуренции, подчеркивают авторы программы. Они также отмечают, что меры господдержки в ближайшие годы необходимо направить на развитие приоритетных направлений переработки углеводородного сырья, производство перспективных и новых для республики материалов и продуктов.

Миссия (не)выполнима?

В числе негативных факторов, повлиявших на срыв показателей, глава «Татнефтехиминвест-холдинга» Рафинат Яруллин называет перенос сроков запуска большинства запланированных производств, банковский кризис в Татарстане, проблемы с привлечением финансирования и мер господдержки. Наиболее критичная ситуация сложилась в секторе переработки полимеров. Негативное влияние на него помимо прочих факторов оказали спад российской экономики, рост цен на пластики в условиях стагнации цен на изделия из них.

По оценкам заместителя руководителя ИАЦ «Альпари» Натальи Мильчаковой, проблемы нефтехимической промышленности РТ в последние годы не уникальны. Они являются частью проблем всей российской нефтехимии, и, в конечном счете, мирового рынка: снижение спроса и доходов населения, спад объемов производства. «От властей республики зависит многое, но не все, — говорит Мильчакова. — В Китае и странах Юго-Восточной Азии в крупные проекты в области нефтехимии активно инвестирует и государство, и бизнес».

Плановые и фактически достигнутые показатели четвертой программы развития НГХК Татарстана

Возвращать лидерство предприятиям нефтегазохимии Татарстана предстоит на фоне пандемии коронавируса, обвала нефтяных котировок и падения курса рубля.

Аналитик ГК «ФИНАМ» Алексей Коренев говорит, что для предприятий НГХК, которые оказались на линии удара, ситуация в значительной степени зависит от того, насколько быстро нефтеэкспортеры сумеют договориться, чтобы вернуть стоимость углеводородов на уровень, не приносящий всем однозначных убытков. Наталья Мильчакова убеждена, что в краткосрочной перспективе низкий спрос не позволит компаниям Татарстана сильно нарастить добычу, а темпы роста ВРП республики замедлятся. Вице-президент Академии наук РТ, экономист Вадим Хоменко считает, что предельный уровень снижения цен на нефть — ниже $ 25 за баррель. В этом случае государство может поддержать деятельность отраслевых компаний, соглашаясь при этом с резким снижением поступлений средств в бюджеты.

Помимо прочего никто не отменял и растущую конкуренцию — на нее отдельно указывают авторы программы развития НГХК РТ. Российские регионы и «федералы», включая отраслевые компании, наращивают глубину переработки нефти, строят новые производственные мощности, развивают прикладную науку.

Ранее об этом власти региона и руководство флагманов республиканского НГХК неоднократно предупреждал Рафинат Яруллин.

Четыре сценария для нефтегазохимии Татарстана

В новой программе указаны четыре сценария развития комплекса до 2034 года. Наиболее благоприятные для республики — «Татарстанское чудо» и «Консервация». Оба они обеспечивают рост показателей развития НГХК на горизонте 5−7 лет и требуют усиления внимания госполитики к вопросам развития отраслей комплекса.

Реализация «Татарстанского чуда» требует новых проектов, поиска стратегических инвесторов и партнеров. «Необходимо создание условий для развития научно-исследовательской деятельности в области новых материалов, привлечения проектов в этой сфере». В свою очередь, «Консервация» предполагает первоочередное дальнейшее развитие в освоенных направлениях и ориентацию на крупные компании Татарстана.

Шесть задач для развития

Для развития, а не стагнации комплекса участникам рынка и региональным властям предстоит решить как минимум шесть ключевых задач. Они подробно прописаны в программе.

«Дорожная карта» решения этой задачи включает создание новых и модернизацию действующих мощностей, увеличение объемов и ассортимента выпускаемой продукции. Предполагается, что проекты отрасли смогут рассчитывать на господдержку. Но они должны создавать новые виды полупродуктов и сырья для химпрома, что поможет расширить номенклатуру и ассортимент. Кроме того, власти рассчитывают создать в республике логистические мощности — для хранения на складах продукции иностранных производителей.

Для создания и обновления инфраструктуры в регионе предлагается учредить Фонд развития нефтегазохимического комплекса. Цель его работы — поддержка инновационных проектов на стадии опытно-конструкторских работ. В республике планируется вести реестр опытно-промышленных установок, а для проектов по их созданию разработают механизмы господдержки.

Запланировано также проведение стратегических и маркетинговых исследований рынка, поиск решений в области экономически эффективной переработки малотоннажных фракций пиролиза и нефтепереработки.

Для решения этой задачи в Татарстане уже создали Научно-образовательный центр мирового уровня. С его помощью планируется нарастить затраты предприятий НГХК на инновации, а к решению отраслевых проблем привлечь профессиональное сообщество, преподавателей, молодых ученых и студентов.

Регион напечатает буклеты и презентации о возможностях создания и ведения в Татарстане бизнеса в области нефтегазохимии. Отраслевые атласы определят территории, оптимальные для создания новых производств, а портреты приоритетных проектов покажут спрос и потенциальные рынки сбыта.

Работу электронных площадок адаптируют для нужд малых и средних компаний. Также планируется расширить их доступ к мерам господдержки, а для увеличения экспорта — создать систему поддержки омологации Омологация Приведение технических характеристик, параметров продаваемого товара в соответствие с требованиями стандартов или обычаями, запросами страны — потребителя товара и сертификации продукции по методикам международных стандартов.

До 2025 года Татарстан намерен заключить соглашения минимум с 10 госкорпорациями, определить и закрыть потребности компаний в новых видах химической продукции, резиновых и пластмассовых изделиях.

Отсутствие изменений и инвестиций = смерть НГХК РТ

Структура промышленности Татарстана за 2019 год

Слайд презентации минпромторга РТ

Нефтедобыча, переработка и химия — ключевые отрасли экономики Татарстана. По словам главы минпромторга РТ Альберта Каримова, предприятия НГХК в прошлом году произвели продукцию на 1,671 трлн рублей. Это около 58% всего республиканского объема. Индекс промпроизводства в нефтедобывающей промышленности к 2018 году составил 100,6%, в нефтепереработке 112,7%. В нефтехимии спад зафиксирован в производстве техуглерода (на 16,2%), синтетического каучука (на 6,4%) и шин (на 29,8%).

Ключевые игроки — Татнефть и шинный комплекс группы, ТАИФ-НК, Нижнекамскнефтехим, Казаньоргсинтез, Нэфис Косметикс — обеспечили около 90% всего объема реализации продукции основных компаний НГХК. Это бюджето- и градообразующие предприятия.

Авторы программы подчеркивают: без корректировки утвержденных стратегий развития отраслевых флагманов и/или привлечения новых инвесторов улучшений в отраслях нефтегазохимического комплекса Татарстана ждать не стоит.

Юлия Амочаева

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.