Влияние пандемии коронавируса Covid-19, которая уже вышла далеко за границы Китая и распространилась по всему миру, на всю мировую экономику будет, разумеется, негативным. Это, прежде всего, коллапс сектора услуг, туризма, авиаперевозок и других пассажирских перевозок. Рост мировой экономики в 2020 году может замедлиться до 1%. Есть прогнозы, что рост российского ВВП может в 2020 году в лучшем случае замедлиться до 0,8% или даже до 0,7%. Из-за обесценения рубля начнется снижение реальных доходов населения.

В то же время я не ожидаю резкого скачка инфляции или обвала рубля в разы, как это было в 2015 году. По прогнозам, инфляция потребительских цен в России к концу 2020 года может выйти на 4%, что соответствует целевому уровню Минфина.

Темп роста ВРП Татарстана замедлится

В Татарстане из-за падения цен на нефть могут замедлиться темпы роста валового регионального продукта, но, по моим оценкам, рост ВРП РТ в 2020 году может быть таким же, как и российского ВВП, скорее всего, 0,7−0,8%. Но к началу 2021 года последствия пандемии уже не будут так «кошмарить» мировую и российскую экономику, как это происходит сейчас.

Низкие цены на нефть достаточно благоприятны для нефтехимии, однако, ограничивать рост этой отрасли может замедление спроса и повышенные экологические требования в ряде стран

Фото: Альпари

В плюсе фармацевтика и ИТ

В Татарстане из-за сложившейся ситуации под ударом оказался нефтяной сектор — из-за падения цен на нефть до $ 30 за баррель. Хотя, по прогнозам самой «Татнефти», ее добыча может быть рентабельной даже при $ 8 за баррель, но расходы сокращать все равно придется. А низкий спрос на нефть, связанный с замедлением мировой экономики, не позволит сильно нарастить добычу нефти.

Под ударом оказался также и сектор услуг: туризм, гостиничный и ресторанный бизнес. Но степень влияния коронавируса на эти сектора будет зависеть от того, как много в республике и ее крупнейших городах окажется зараженных. Может снова подняться вопрос о стабильности небольших банков Татарстана.

В наиболее оптимистичном случае (если пандемия коронавируса не окажет сильного влияния на Россию) можно ожидать, что в Татарстане только возрастет число туристов из других российских городов, так как, вероятно, многие предпочтут более безопасные поездки по стране рискованному отдыху за границей. Да и взаимное закрытие границ никто пока не отменял.

На фоне сложившейся ситуации есть возможности для развития отраслей фармацевтики, здравоохранения, высоких технологий, а федеральное правительство уже готово оказывать поддержку малому бизнесу. Низкие цены на нефть достаточно благоприятны для нефтехимии, однако, ограничивать рост этой отрасли может замедление спроса и повышенные экологические требования в ряде стран.

Важно, чтобы производители сланцевой нефти ушли с рынка

Открытым остается вопрос со сделкой ОПЕК+. Ждать можно двух сценариев развития событий. Первый — попытки продать европейским потребителям свою нефть по очень низким ценам. А когда эти попытки окажутся не слишком успешными — возвращения к переговорам с Россией, но уже на иных условиях, например, на условиях продления сделки ОПЕК+ без дополнительного сокращения добычи нефти.

Также не исключено, что ОПЕК может попытаться сократить добычу нефти самостоятельно. Но Россия от этого только выиграет. С учетом того, что многие крупные нефтедобывающие страны в ОПЕК почти полностью остановили свою нефтедобычу (Венесуэла, Ливия), а Иран находится под санкциями, у ОПЕК не слишком сильные позиции для переговоров с Россией. В любом случае, для нас важно, чтобы как можно больше производителей сланцевой нефти ушло с рынка. А это будет возможно, если низкие цены на уровне в $ 30−40 за баррель продержатся хотя бы пару кварталов.

«Советую хранить сбережения в долларах и евро»

В течение ближайших двух месяцев доллар может повыситься до 76−78 руб., а евро — до 85−86 руб. Советую хранить сбережения в долларах и евро, но все-таки не забывать про рублевые вклады, так как ставки по валютным депозитам пока низкие. Пока нефть будет находится в коридоре в $ 30−40 за баррель, указанные уровни курса рубля будут адекватны цене на нефть.

Однако в 2021 году вполне реально, что нефть вернется на уровни в $ 40−50 за баррель и даже выше, соответственно, и рубль может укрепляться по мере восстановления роста цен на нефть. Есть прогнозы западных аналитиков о возвращении курса рубля через два года на уровни в 60−61 руб. за доллар при росте цены на нефть обратно до $ 55−60 за баррель. Такой сценарий выглядит реалистичным.

Наталья Мильчакова
заместитель руководителя ИАЦ «Альпари»
специально для TatCenter

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.