Новости
10 Марта 2016, 13:50

Деньги подземелья: как строят «Дубравную»

В строительство станции метро «Дубравная», проходка тоннеля которой стартовала 23 декабря, в прошлом году было вложено более 100 млн рублей. Об этом рассказал гендиректор МУП «Метроэлектротранс» Асфан Галявов. Заявив, что ввод в эксплуатацию завершающей станцией первой ветки увеличил бы пассажиропоток казанского метрополитена примерно на 10%, Галявов признался: соединить метрополитеном Горки и Квартал к ЧМ-2018 по футболу не получится.

«Надо сначала закончить „Дубравную“, а после нее мы уже пойдем по ул. Фучика в сторону Квартала», — так прокомментировал гендиректор МУП «Метроэлектротранс» Асфан Галявов планы по строительству казанского метрополитена в ближайшие годы.

При этом Галявов признался, что к ЧМ-2018 по футболу соединить с помощью метро Горки и Квартал не получится.

Напомним, старт строительству тоннеля от станции метро «Дубравная» к станции «Проспект Победы» длинной 862 метра был дан 23 декабря 2015 года.

Тогда директор ОАО «Казметрострой» Марат Рахимов заявлял, что проходка будет завершена к концу марта. По его словам, вторая линия казанского метрополитена будет проложена от станции «Дубравная» до ул. Фучика. На завершении она достигнет первой линии на станции «Яшлек». К работе метростроевцы должны были приступить после того, как проектировщики выдадут всю необходимую документацию.

«Соединить (Проспект Победы) со стадионом „Казань Арена“ к 2018 году не получится. Схема, документы есть. Но соединить их к 2018 году не удастся», — констатировал сегодня Асфан Галявов.

Сроки, когда горожане все же смогут пользоваться «Дубравной» — завершающей станцией первой ветки казанского метрополитена, — власти назвать не могут. В канун нового года мэр Ильсур Метшин пояснял, что все будет зависеть от финансирования.

Галявов рассказал, что при строительстве станции метро «Дубравная» в прошлом году «Метроэлектротранс» выполнил работы по выносу коммуникаций (водопровод, телефонный и высоковольтный кабели) на общую сумму 101 млн рублей.

В текущем году МУП «Метроэлектротранс» планирует выполнить работы по слаботочным системам, строительству сходов, благоустройству территории, выносу и ремонту трамвайных путей над новой станцией метро.

СПРАВКА:

Выполненные работы при строительстве станции метро «Дубравная»:

  • прокладка высоковольтного кабеля — 2,7 км;
  • вынос водопровода — 1059 м;
  • монтаж колодцев — 20шт.;
  • монтаж пожарных гидрантов — 9шт.;
  • монтаж задвижек — 12шт.;
  • вынос телефонного кабеля — 109 м;
  • вынос оптоволоконного кабеля — 7268 м;
  • монтаж муфт — 78шт.

На сегодняшний день казанский метрополитен представляет собой одну линию на 10 станций. Ее протяженность составляет 17,3 км. На линии эксплуатируются 14 поездов на 47 вагонов.

По словам председателя комитета по транспорту исполкома Казани Айдара Абдулхакова, в 2015 году метрополитеном перевезен 31 млн пассажиров. В прошлом году была проведена реконструкция системы освещения на шести станциях метрополитена, модернизировано освещение 10 вагонов метро.

Резкий рост пассажиропотока в казанском метрополитене произошел после запуска станции «Козья слобода». «Если раньше мы по 45 тыс. человек возили, то после запуска „Козьей слободы“ до 70 тыс. в сутки количество пассажиров стало доходить», — вспоминает Галявов.

По его словам, с пуском трех станций — «Яшлек», «Северный вокзал» и «Авиастроительная” — власти «ожидали большего» пассажиропотока.

«Ожидали рост пассажиропотока где-то на 30%, но произошло лишь перераспределение пассажиров между станциями. Так что фактически рост пассажиропотока после запуска этих станций составил примерно 15%».

С пуском станции «Дубравная» пассажиропоток казанского метрополитена, по оценкам Галявова, может вырасти примерно на 10%.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.