Новости
24 Июля 2015, 10:00

Приемная кампания: абитуриентов встречают по уму

Выпускникам 2015 года не нужно прятать золотые медали и дипломы в дальний ящик. При поступлении в вуз учитываются достижения в спорте, учебе, науке, творчестве и волонтерстве. За успехи можно получить до 10 баллов. Правда, что принимать во внимание, а что нет, каждое учебное заведение выбирает самостоятельно. Первые итоги приемной кампании-2015 в ведущих вузах республики — в материале портала TatCenter.ru.

Приемная кампания в вузах Татарстана «оправдывает ожидания», но об окончательных итогах говорить еще рано, рассказали на прошедшей накануне пресс-конференции ректор КНИТУ-КАИ им. Туполева Альберт Гильмутдинов, его коллега из КГМУ Алексей Созинов и первый проректор КФУ Рияз Минзарипов.

В текущем году для льготников выделено 10\% из числа общих мест.

Для абитуриентов-крымчан льготные места также есть, но отведенная квота оказалась не такой востребованной. Так, Рияз Минзарипов отметил, что на 92 места было подано всего 8 заявлений. Правда, и эти 10\% не всегда оправдываются. В среднем, по льготам поступают 7−8\% процентов бюджетников. Причем, выбирают они, преимущественно, гуманитарные профессии.

Обратная ситуация происходит с целевым набором.

Максимальная доля целевиков от числа бюджетных мест — 15\%.

Однако, желающих, как правило, оказывается больше. Так, в КФУ на четыре целевых места могут претендовать 55 кандидатов. В итоге, приходится проводить внутренний конкурс, и брать тех целевиков, что набрали больше баллов. Правда, ограничение в 15 процентов не касается медицинских вузов.

«В нашем вузе по целевому набору проходит порядка 60\% бюджетников, — рассказал ректор КГМУ, — отсутствие ограничения, актуального для других вузов, обусловлено тем, что в нашей области сейчас большая нехватка кадров».

Татарстан, по словам спикеров, является крайне привлекательным регионом для обучения, в особенности для абитуриентов Поволжья — из Башкортостана, Марий Эл, Удмуртии.

В КФУ на данный момент поданы заявления от абитуриентов из 84 субъектов России, в КГМУ — из 27. Альберт Гильмутдинов подчеркнул, что доля абитуриентов не из нашей республики в КНИТУ-КАИ составляет порядка 20−25\%.

Итоговая география может незначительно измениться, потому что для подачи документов у выпускников есть еще один день.

Уже 30 июля появятся списки поступивших на льготные места, 4 августа — прошедших в первую волну, а 7 августа — во вторую.

Говоря об уровне знаний нынешних абитуриентов, спикеры отметили, что заметна положительная тенденция. Понемногу растет средний балл по ЕГЭ, увеличивается интерес выпускников к техническим и естественнонаучным профессиям.

Так, в число самых популярных предметов по выбору в этом году вошли физика и биология.

В то же время проректор КФУ рассказал, что в 2016 году университет планирует уменьшить число мест на гуманитарные специальности, а прием в магистратуру по инженерным наукам и IT-технологиям увеличился в этом году на 207 и 233\% соответственно.

Развитием естественно-научного и технического блоков вузы сейчас занимаются и на уровне среднего образования.

Так, в КФУ уже не первый год функционируют лицей имени Лобачевского и IT-лицей. А ректор КНИТУ-КАИ на пресс-конференции объявил об открытии в этом году инженерного лицея на базе бывшей школы № 46. Уже 1 августа лицей откроет набор школьников с 7 по 10 класс.

Выстраивается взаимодействие и с выпускниками колледжей, училищ, техникумов. Созинов рассказал о том, что в этом году по отдельному конкурсу университет принимает получившим специальность медсестер, фельдшеров и т. д.

«Эти люди уже работают в профессии. И, если они идут к нам, значит, они планируют в ней оставаться. Но сдавать предметы из школьной программы им не просто. Поэтому из общеобразовательных предметов выпускники ссузов (среднее специальное учебное заведение, — ред.) у нас сдают только русский язык», — поясняет Созинов.

На привлечение абитуриентов активно работают программы международного сотрудничества, обмена.

Например, в КНИТУ-КАИ год назад был открыт Германо-российский институт новых технологий, где обучение проходит и в России, и в Германии, причем, на английском языке.

В том же КАИ заявления подали 585 золотых медалистов и 420 победителей олимпиад разного уровня, в медицинском среди абитуриентов 17 победителей Всероссийской олимпиады школьников (победа в такой олимпиаде приравнивается к 100 баллам по всем предметам), а в федеральном — 25.

«Судя по количеству олимпиадников, подавших к нам документы, в Москву они не уехали, а остались в Татарстане», — подытожил Рияз Минзарипов.

Валерия Манжелиевская

Фото: Татар-информ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.