Новости
07 Октября 2011, 06:38

Комитет ЖХК Казани попытался объяснить, почему казанцы стали больше платить за горячую воду

Получив счет — фактуры за август, многие казанцы с недоумением обнаружили, что цифра в графе «тариф» за горячую воду изменилась: в одних домах в меньшую сторону, в других — в большую. Результатом стали многочисленные жалобы в Комитет ЖКХ Казани. На прошедшей пресс-конференции глава комитета Искандер Гиниятуллин попытался расставить всеточки над i и объяснить, почему казанцы стали больше платить за горячую воду?

ЖКХ По результатам проведенных проверок выяснилось, что сами тарифы никто не менял, изменился лишь порядок расчета платежа. Причина недоразумений связана с появлением в многоквартирных домах счетчиков общедомового учета тепла и горячей воды. В первую очередь эта ситуация коснулась двух управляющих компаний «Приволжского района» и «Азино-1». Были дни, когда после получения квитанций, в комитет ЖКХ в течение трех дней поступило до 50 обращений от граждан, сообщил вчера на пресс-конференции председатель городского комитета ЖКХ Искандер Гиниятуллин.

Переход на оплату по факту управляющие компании казанцам никак не разъяснили, но отразили его в графе счета-фактуры «тариф» за горячее водоснабжение. Однако на самом деле это не совсем корректно: фиксированного тарифа на горячую воду, как такового, не существует. Есть регулируемый тариф на воду и тепло. За тепло УК платят ОАО «Таттеплосбыт» и МУП «Казэнерго», а за воду — МУП «Водоканал». Соединение двух тарифов в одной строке и привело к путанице. Раньше ее не возникало из-за того, что плата за подогрев воды в течение длительного времени оставалась неизменной.

Искандер Гиниятуллин пояснил, что после появления в многоэтажках счетчика, плата за подогрев воды, которая раньше рассчитывалась по нормативу, стала начисляться исходя из показаний общедомового счетчика, которые существенно отличаются от норматива.

Искандера Гиниятуллин:

— Платеж за горячее водоснабжение складывается из двух тарифных норм: за саму воду и то тепло, которое необходимо для ее нагрева. Значит, количество тепла определяется расчетным методом. Количество воды при отсутствии приборов учета определяется по нормативу — 3,45 кубометра. При наличии прибора учета нормативы могут быть больше или меньше. Это уже зависит количества потребления.

«Так, если в доме, условно, прописано 100 человек, „Таттеплосбыт“ цифру 100 умножает на 3,45 и получает 345 кубических метров воды на нужды горячего водоснабжения. Эти 345 кубических метров он умножает на свой нормативный параметр и получает необходимое количество тепла на нагрев. Нормативный параметр зависит от характеристик дома. Цифра здесь разная для каждого случая. Это количество тепла и предъявляется жителям», — разъяснил Искандер Гиниятуллин.

В то же время, те жители, которые имеют внутриквартирный водосчетчик, могут потреблять другую цифру, условно — 1,9 кубометр на человека. Таким образом, распределение объемов воды управляющей компанией происходит с учетом квартирных водосчетчиков. В то время как, энергоснабжающая компания предъявляет управляющим компаниям тот объем, который рассчитывается, исходя из нормативных цифр.

Напомним, что в соответствии с требованиями федерального законодательства, к 1 января 2012 года приборами учета тепла и горячей воды должны быть оснащены все жилые дома. «В этом году мы завершаем программу оснащения приборов учета холодной, горячей воды, отопления. Однако нужно быть готовым к тому, что температурный режим горячей воды может меняться в ту или сторону и, как следствие, стоимость горячей воды будет понижаться или увеличиваться», — отметил Искандер Гиниятуллин. Для того чтобы сделать платежи более прозрачными для жильцов, комитет ЖКХ рекомендовал управляющим компаниям детализировать в счетах фактурах плату за горячую воду. Теперь платеж расшифруют, поделив на две части: за воду и за тепло, затраченное на ее подогрев. Новшество вступит в силу со следующего месяца.

Искандер Гиниятуллин:

— Люди должны четко видеть: воду мы оплачиваем по показаниям внутриквартирного счетчика. А тепло мы оплачиваем по показаниям общедомового прибора, поскольку внутриквартирного счетчика у нас нет. Смешивать эти две услуги в одной строчке счет-фактуры без каких либо объяснений недопустимо.

На внесение изменений в форму счет-фактуры управляющим компаниям дан месяц. Сентябрьские квитанции, которые казанцы начали получать с первых чисел октября, новшества затронуть не успели.

Екатерина Степанова
Видео пресс-службы президента РТ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.