Новости
29 Января 2015, 12:00

Неостановка «Центральная»

74 — столько улиц в центре Казани оказываются под запретом для остановки и стоянки. Исполком Казани январским распоряжением почти в полтора раза увеличил количество «запретных» улиц. Список запрещенных мест и реакция общества — в обзоре портала TatCenter.ru [КАРТА].

Список центральных улиц Казани, на которых запрещена запрещена остановка, пополнился ещё 21 улицей. Теперь их стало 74. Полный список опубликован в постановлении исполкома Казани N129 от 19 января нынешнего года.

В прошлогоднем постановлении — N882 — говорилось об установке знаков «Остановка запрещена» около спортивных объектов и на 53 улицах.

53 улицы Казани, где запретили остановку в прошлом году

Тази Гиззата, Парижской Коммуны, Карла Фукса, Япеева, Миславского, Яхина, Исхаки, Наджми, Зайни, Рахматуллина, Муштари, Сафьян, Лесгафта по нечетной стороне, Ульянова-Ленина по нечетной стороне, Айвазовского по четной стороне, Агрономическая, Тукая, Нариманова, проезд по Петербургской, 65, Калинина, Камала, Межлаука, Бехтерева, Тельмана, Жуковского, Подлужная, Марджани, Ахтямова, Сайдашева, Мусы Джалиля, Островского, Профсоюзная, Спартаковская, Московская, Лобачевского, Джержинского, Чернышевского, Астрономическая, Университетская, Батурина, Шахиди, Бутлерова, Волкова, Толстого, Маяковского, пер. Кочетов, Некрасова, Шмидта, Чехова, Груздева, Достоевского, Зеленая, Щапова.

В январе 2015 г. к вышеперечисленным улицам присоединилась ещё 21: Бассейная, Большая Красная, Малая Красная, Касаткина, Федосеевская, Космодемьянской, Нагорная, Коротченко, Саид-Галеева, Худякова, Столбова, Нужина, Гоголя, Тихомирнова, пер. Щербаковский, Айдинова, Адамюка, Галактионова, Роща Фрунзе, Право-Булачная и Лево-Булачная.

Таким образом, карта «безостановочного» центра Казани выглядит примерно так:

2132

На улицах, расположенных внутри красного кольца, останавливаться нельзя, за исключением организованных мест стоянки и хранения автомобилей, которые, вероятно, в скором времени тоже станут полностью платными. Исключения составляют улицы Пушкина, Вишневского, небольшие переулки и дворовые улицы.

Улучшение или, по крайней мере, попытки по улучшению транспортной системы в Казани начались ещё до Универсиады — с постройки 11 развязок, 39 пешеходных переходов и 18 многоуровневых парковок, запретов левых поворотов и «умных» светофоров. Также было продвижение и по развитию общественного транспорта — выделение полос под автобусы и троллейбусы, новые станции метро и обновление парка трамваев и автобусов.

С прошлого лета разработкой системы дорожного движения в Казани занялось ЗАО «Научно-исследовательский и проектный институт территориального развития и транспортной инфраструктуры Санкт-Петербурга».

«По каждому из проблемных мест разрабатываются микромодели. Они будут влиять на распределение спроса при помощи параметров светофорного регулирования. С помощью данной меры планируется найти варианты решения на участках пересечения ул. Пушкина с ул. Тихомирнова, ул. Пушкина с ул. Бутлерова, где скопление транспорта наблюдается в утренние и вечерние часы», — говорилось в сообщении комитета по транспорту Казани.

СПРАВКА

В Казани ежегодно количество машин увеличивается на 30 тыс. единиц, на данный момент зарегистрировано более 270 тыс. машин. Ежедневно на штрафстоянки эвакуируются 150−180 машин, из-за неправильной парковки — 120 машин.


Карта парковок Казани

Уже в октябре прошлого года были подготовлены планы комплексной схемы организации дорожного движения в столице (цена вопроса — 25,5 млн рублей). Параллельно с этим проектом появлялись сообщения о внедрении в Казани единого парковочного пространства и платных муниципальных парковок.

Сам руководитель питерского проекта Станислав Володченко, говорил, что одна из основных задач, стоящих перед разработчиками схемы, — создание приоритетных условий для движения общественного транспорта.

Об этом еще в 2013 году заявлял и мэр Казани Ильсур Метшин, отметив, что схема должна разгрузить город от «пробок». При этом, по его словам, документ должен учитывать особенности столицы Татарстана, в том числе, «менталитет и характер казанцев».

Однако новые решения властей по транспортным системам, в частности, в центре города, вызвали недовольства со стороны как граждан, так и общественных организаций.

«Обустроенные парковки в центре Казани находятся на значительном расстоянии от социально значимых объектов, как правило, в 300−400 метрах, которые зачастую являются труднопреодолимыми для инвалидов. По существу, для инвалидов-автомобилистов и людей, перевозящих инвалидов и детей-инвалидов, центр города становится недоступным», — говорила уполномоченный по правам человека Сария Сабурская ещё в июне прошлого года.

Огня добавили и муниципальные парковки. Некоторые горожане не против них и действительно думают, что они могут помочь разгрузить центр, но абсолютное большинство считают, что цена услуги — 50 рублей в час — необоснованно завышена.

Этот вопрос стал для казанцев настолько резонансным, что политики решили сыграть на этом — КПРФ позвали казанцев на референдум.

По словам главного транспортника Казани Айдара Абдулхакова в 2015 году в Казани продолжится работа по ограничению парковки личного транспорта в центре города. С помощью платных муниципальных парковок и других запретов власти все же планируют пересадить население на общественный транспорт.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.