Новости
06 Июня 2013, 14:08

Что Пушкин привез из Казани

За два дня в Казани Александр Пушкин успел пообщаться с десятком жителей города, собрать рассказы очевидцев Пугачевского бунта, а также найти идею для «Капитанской дочки».

5−8 сентября 1833 г.

3 сентября. Воскресенье.

А.С.Пушкин выехал из Нижнего в Казань. Он едет по Большому Московскому тракту, который пролегал вдоль правого берега Волги.

4 сентября. Понедельник.

Пушкин приезжает днем в Васильсурск. Поздно вечером он останавливается в Чебоксарах, где, вероятно, остается ночевать.

5 сентября. Вторник.

Выехав рано утром из Чебоксар, Пушкин в течение дня проезжает почтовые станции Пихчурино, Аккозино, Тюрлему, записывая на станциях и в дороге предания о Пугачеве.

К вечеру Пушкин подъезжает к Свияжску, в пяти верстах от которого находился Васильевский перевоз. В Васильеве он переправляется на пароме через Волгу и два часа спустя въезжает в Казань.

Всего от Нижнего до Казани Пушкин проехал около 385 верст, потратив на этот перегон двое суток с небольшим.

6 сентября. Среда.

baratinskiy_e_a В Казани Пушкин встречается с поэтом Евгением Абрамовичем Боратынским. Оба были рады этой нечаянной встрече: в последний раз они говорили друг с другом в Москве год тому назад. (Тогда Пушкин писал жене: «Мы всякий день видимся»). Когда час спустя Боратынский появился у своих казанских знакомых Фуксов и сообщил им о приезде поэта, хозяйку дома поразил его необычайно оживленный вид и «веселое лицо».

Разговор встретившихся друзей — Пушкина и Боратынского — вряд ли был продолжительным, так как Пушкину не терпелось поскорее начать осмотр города, чтобы увидеть своими глазами места, связанные с событиями ужасного для Казани дня 12 июля 1774 года, когда Пугачев захватил город. Боратынский, около года проживший с семьей в Казани (в 1831—1832 гг.), несомненно, мог посоветовать Пушкину, как и куда ему поехать и к кому обратиться с расспросами.

Пушкин отправляется в предместье Казани — Суконную слободу, откуда 60 лет назад мятежники прорвались в город. В Петербурге он изучил и законспектировал рапорты и донесения военачальников о событиях тех лет. И вот теперь поэт получил возможность представить себе, как все это происходило на самом деле.

В слободе жили рабочие Суконной мануфактуры, основанной при Петре I, и мастеровые разных профессий. Там Пушкину посчастливилось: он разговорился с шестидесятилетним Василием Петровичем Бабиным, от которого услышал потрясшие его подробности о дне 12 июля 1774 года.

Неизвестно, как Пушкин отыскал Бабина: встретился ли он с ним случайно в слободе, когда расспрашивал суконщиков, или ему кто-то заранее указал на известного в городе старика, не раз повторявшего свои рассказы о пугачевщине. Есть предположение, что этот долгий разговор между Пушкиным и стариком Бабиным происходил в Горловом кабаке, который находился на окраине Суконной слободы, в конце улицы Маленько поле.

Бабин не только рассказывал, но, видно, и показывал Пушкину, где что происходило. «Против Шарной горы у Горлова кабака поставлена была пушка», — объяснял он. Старик показал Пушкину и Арское поле, откуда мятежники ворвались в Казань. Поэт, следя за его рассказом, наскоро, карандашом, делал беглые записи, отмечая для памяти лишь самое главное.

О защите слободы суконщиками Бабин рассказывал так: «Фабриканты разного были звания, стрельцы, мещане <…> — Башкирцы пустили в них стрелами словно хмелем. Тут была одна чугунная пушка, ее разорвало, канонира убило — едва успели раз выпалить. — Суконщики, ободряемые преосв. Вениамином, хотели защищаться рычагами и чем попало — но башкирцы зажгли слободу и бросились в улицы».

«Казанка запружена была телами жителей», — записал со слов Бабина поэт.


В это утро Пушкин услышал историю, которую не уставали повторять в семье Бабиных. Василий Петрович рассказывал ему, как мать чудом спасла его в тот ужасный день: «Мать Бабина, брося во ржи двух дочерей и неся в подоле годового сына, бросилась в ноги казака. — Матушка, сказал он ей, ведь Башк.<ирец> убьет же тебя…»

В краткой записи поэту важнее всего было передать подлинную интонацию этой реплики молодого казака. Торопясь записать ее в точности, Пушкин даже опустил концовку рассказа, и без того понятную: казак ускакал, не тронув женщину с ребенком.

Пушкин записал также рассказ Василия Петровича, слышанный Бабиным от отца: «Казак при Пуг<ачеве>, стал сымать башмаки с отца Бабинова — как они пришлись не впору, бросил их ему в лицо».

Со слов Бабина Пушкин записал и предание о том, как погиб престарелый генерал Н.Н. Кудрявцев: «Кудрявцев, стодесятилетний старик, на носилках вынесен был в церковь, близ его загородного дома находившуюся. Он был забит нагайками».

Казань оставалась во власти восставших всего один день, но этот день принес мирным жителям города неисчислимые бедствия. Все, кто остался в живых, испытали ужасы погрома.

Пушкин услышал от Бабина и о расправе над пугачевцами. «Казни после Пугачева были ужасные, — записал поэт, — вешали за ребро, сажали на кол (?) etc…» (Поэт поставил в этом месте знак вопроса: видимо, для него это было новостью, что в екатерининские времена существовали такие варварские казни).

Будучи в Суконной слободе, Пушкин, конечно, осмотрел те места, о которых упоминал В.П. Бабин: Третью (или иначе: Шарную) гору и так называемое Немецкое кладбище (старое армянское), где Пугачев 12 июля расставил свои пушки. Вернувшись, Пушкин тщательно переписал свои беглые заметки на отдельный большой лист, озаглавив его так: «Казань. 6 снт. В.Петр. Бабин».

Ряд точных подробностей из рассказа В.П. Бабина Пушкин затем включит в VII главу «Истории Пугачева». Вечер поэт, очевидно, провел с Боратынским.

Вероятно, в этот день Пушкин повидался со своим петербургским знакомым — литератором Эрастом Петровичем Перцовым, который пригласил его на завтра к себе на обед.

7 сентября. Четверг.

fuks_k_f Утром Пушкин, зайдя проститься с Евгением Абрамовичем Боратынским, уезжавшим ненадолго в имение Каймары под Казанью, знакомится с приехавшим к нему известным казанским врачом и ученым Карлом Федоровичем Фуксом.

Пушкин потом не раз с удовольствием и признательностью вспоминал о своих встречах и беседах с К.Ф. Фуксом. Вероятно, с ним поэт и обсудил в это утро, куда ему нужно поехать, чтобы осмотреть места, где находился лагерь повстанцев и где в июле 1774 года шли ожесточенные бои между отрядами Пугачева и войском Михельсона — освободителя Казани.

Простившись с Боратынским, Пушкин отправляется на дрожках к Троицкой мельнице.

Затем, объехав Арское поле, был в крепости и потом возвратился домой, где писал до двух часов дня.

В третьем часу Пушкин поехал на обед к Эрасту Петровичу Перцову, на Рыбнорядскую улицу.

Поэт познакомился с Э.П. Перцовым, выпускником Московского университетского благородного пансиона, в конце 1820-х годов, когда тот служил в Петербурге. В пушкинском кругу хорошо знали стихотворные сатирические «шалости» Перцова. Пушкин отзывался о них с похвалою и любил повторять их наизусть, а неутомимый острослов Вяземский отмечал, что в стихах Перцова «много перцу, соли и веселости». Боратынский, познакомившись с ним в Казани, писал, что Перцов «человек очень умный и очень образованный, с решительным талантом».

В начале 1830-х годов Эраст Петрович поселился в Казани, где жила вся его родня, и стал там «одним из двигателей… общественной жизни». Но свободомыслие Перцова привлекло к нему внимание агентов III Отделения, и на него был сделан донос в Петербург. Впоследствии Э.П. Перцов стал тайным корреспондентом Герцена. Известно, что в 1844 году Эраст Петрович выступил инициатором дешевого издания сочинений Пушкина и хотел безвозмездно участвовать в его подготовке. К нему-то 7 сентября и направился с удовольствием Пушкин, уже соскучившийся по дружескому общению. Но, явившись к нему домой, он в первый момент был порядком обескуражен. Об этом не раз потом вспоминали в семействе Перцовых. П.П. Перцов, племянник Эраста Петровича, со слов отца и дяди рассказывал: «Обед происходил в большой зале нашего фамильного дома на Рыбнорядской улице… Из передней через боковую дверь попадали прямо в зал… Приехав на обед и раздевшись в передней, Пушкин хотел, было войти в соседнюю столовую, но остановился, увидав, что она полна народу, попятился назад и настолько смутился, что попытался даже уехать. Оказалось, что по условию с Эрастом Петровичем, на обеде не должно было быть никого, кроме семейных, и Пушкин приехал в домашнем костюме. Увидав же многолюдное собрание, он подумал, что Эраст Петрович нарушил условие, устроив парадный обед. Между тем это была только одна своя семья и никого из посторонних. Выяснив обстоятельства, Пушкин успокоился и вошел в зал».

После обеда поэт уединился с Эрастом Петровичем, и они сели играть в шахматы. По словам Петра Петровича Перцова, его дядя Александр Петрович, которому в 1833 году шел 14-й год, в ответ на расспросы об этом вечере «смог вспомнить только огромный ноготь на пальце Пушкина, которым тот передвигал шахматные фигуры и который, видимо, запомнился как нечто ранее невиданное». «К сожалению, — рассказывал П.П. Перцов, — предания не сохранили сведений о том, как шла партия и кто оказался победителем».

В 6 часов вечера Пушкин наносит визит Фуксам.

fuks_a_a Дом Фуксов был в это время одним из центров культурной жизни тогдашней Казани. Литературный салон, созданный стараниями Александры Андреевны Фукс, держался четверть века, что было «беспримерным явлением в истории русских провинций». А.А. Фукс — образованная и литературно одаренная молодая дама — поддерживала знакомство с Е.А. Боратынским, Н.М. Языковым и другими известными литераторами. Александра Андреевна пробовала силы в стихах и в прозе. Она публиковала свои произведения в казанском литературном журнале «Заволжский муравей».

Карл Федорович Фукс, ученый с разносторонними интересами, читал в университете курс терапии, патологии, естественных наук. Он был одним из самых популярных в городе врачей, пользовавшихся заслуженным доверием своих пациентов. В кругу казанской интеллигенции его знали как страстного коллекционера и эрудита: археолога, этнографа, историк края, автора многочисленных научных трудов. Карл Федорович успел собрать громадную библиотеку. В его доме в шкафах и сундуках хранились интереснейшие коллекции: собрание монет и минералов, бабочек и птиц, археологических находок.

Вечером 7 сентября Пушкин был у Фуксов единственным гостем. Вероятно, поэт заранее просил, чтобы не устраивали никакого приема: ему хотелось обстоятельно побеседовать с Карлом Федоровичем наедине. И хотя Фукс позднее говорил, то он не смог «в полной мере» удовлетворить любознательность поэта, Пушкин надолго запомнил беседу с ним. Он с искренним уважением отзывался о К.Ф. Фуксе как о «человеке столь же ученом, как и любезном». Поэт счел своим долгом публично выразить казанскому профессору благодарность за полученные от него «многие любопытные известия».

Из всего, что ему сообщил в тот вечер Карл Федорович, Пушкина особенно заинтересовало бытовавшее в Казани предание о счастливом спасении некоего пастора.

Как рассказывали казанские старожилы, добросердечный пастор всегда подавал милостыню колоднику, которого в цепях водили по городским улицам: то был беглый казак, содержавшийся в остроге. И вот что случилось с пастором в день взятия Казани:

«Во время казанского пожара он был приведен к Пугачеву; самозванец узнал его… Бедный пастор ожидал смерти. Пугачев принял его ласково и пожаловал в полковники. Пастор-полковник посажен был верхом на башкирскую лошадь. Он сопровождал бегство Пугачева, и несколько дней уже спустя, отстал от него и возвратился в Казань».


История с пастором не случайно привлекла внимание поэта. В ней он увидел нечто очень важное, так же, как и в рассказе о молодом казаке, который не осмелился поднять руку на мать и ее дитя. Для Пушкина это было знаком того, что человечность и совестливость не вполне угасла в душах, одичавших от кровавого угара бунта.

Предание о Пугачеве, который, движимый чувством благодарности, захотел отплатить добром за добро, было в глазах Пушкина очень важным свидетельством. Он упомянет о нем в своем историческом труде, сделав при этом ссылку на профессора медицины К.Ф. Фукса как на авторитетного свидетеля.

Услышанный в Казани рассказ о спасении пастора подсказал поэту и некую важную психологическую подробность. Пушкин вспомнит о ней, когда он вплотную займется своим романом «Капитанская дочка» и будет обдумывать сцену казни в Белгородской крепости: в его романе Пугачев спасет молодого офицера от виселицы, потому что узнает в нем того, кто оказал ему однажды услугу.

Как видим, казанские впечатления отзовутся и в «Истории Пугачева», и позднее — в «Капитанской дочке», где в художественно изображенной форме возникнет сцена узнавания, а поразившее поэта предание о благодарности Пугачева станет важнейшим сюжетообразующим мотивом.

Карл Федорович Фукс, почувствовав в ходе разговора, как живо поэт интересуется подлинными свидетельствами, предлагает ему посетить 79-летнего купца Крупенникова, который хорошо помнил день захвата Казани пугачевцами.

Доктор Фукс повез Пушкина на главную улицу города — Воскресенскую, где против здания университета стоял добротный двухэтажный каменный дом Л.Ф. Крупенникова. Купец 1-й гильдии Крупенников немало преуспел. Он к этому времени стал владельцем Троицкой мельницы и кожевенного завода, откуда обозы с великолепными козловыми кожами направлялись в Китай в обмен на высокосортный китайский чай, которым Крупенников весьма прибыльно торговал в Казани и на Нижегородской ярмарке.

В 1774 году Леонтию Крупенникову было лет 19 или 20, и он на всю жизнь запомнил ту ночь, когда захваченная восставшими Казань запылала с разных концов и им пришлось, спасаясь от огня, бежать за пределы города в сторону Арского поля.

В бумагах поэта не сохранилось никаких помет, связанных с рассказом Леонтия Филипповича Крупенникова. Возможно, Пушкин ничего и не записывал, а только слушал. Рассказ старика Крупенникова, даже если он не был столь живым и красочным, как вчерашнее повествование В.П. Бабина, несомненно помог поэту представить себе ужас мирных жителей, внезапно оказавшихся во власти насильников и грабителей.

Восстановить этот рассказ удается по записи, сделанной позднее К.Ф. Фуксом. Крупенников, вспоминая, в каком страхе они были, сказал Пушкину, что, когда он увидел самого Пугачева, ехавшего им навстречу верхом в сопровождении пятидесяти казаков, одетых в длинные синие кафтаны, он «от испуга» крепко зажмурил глаза.

Так в этот вечер поэту удалось услышать воспоминания еще одного очевидца событий 1774 года.

От Крупенникова Фукс снова привез Пушкина к себе домой. По словам Александры Андреевны, поэт от души благодарил ее мужа. Пушкин сказал ему: «Как вы добры, Карл Федорович!» Он добавил, что в Петербурге не умеют так сердечно принимать приезжающих из провинции гостей.

Пушкин, приглашенный к ужину, остается у Фуксов.

К.Ф. Фукс уехал к больному, и Пушкин беседовал с хозяйкой дома. Разговор был обстоятельный. В какой-то момент тон разговора изменился. До сих пор Пушкин вел беседу в тоне светской любезности, стараясь не задеть самолюбия хозяйки дома. Но когда речь зашла о литературных делах, он, может быть неожиданно для самого себя, разговорился. Но при этом просил Александру Андреевну, чтобы никто не узнал подробности их беседы. Это было правило, давно им принятое: Пушкин не хотел, чтобы оценки и мнения, высказанные им в частном разговоре, становились поводом для обид и перебранок на российском Парнасе. А.А. Фукс исполнила его просьбу, и самую интересную часть своей беседы с поэтом она опустила в своих воспоминаниях.

В 10 часов вечера К.Ф. Фукс приехал вместе с Э.П. Перцовым, за которым он заехал, возвращаясь домой от больного. Карл Федорович привез его к ужину, зная, что тот рад будет провести вечер с Пушкиным.

За ужином, по словам А.А. Фукс, зашла речь о магнетизме и других таинственных, непостижимых явлениях природы. Видимо, Пушкин не случайно завел этот разговор с профессором естественных наук. Завязался какой-то очень заинтересовавший поэта спор.

Пушкин настойчиво возвращался в этот вечер все к той же теме: к неразгаданным тайнам природы. Рассказал он о гадании г-жи Кирхгоф, о ее предсказании «неестественной» смерти.

В тот вечер Пушкин был под сильным впечатлением всего, что ему пришлось услышать в последние два дня. Потом, в Болдине, сидя за своим рабочим столом, он будет писать об этих событиях с беспристрастием историка. Но тогда, у Фуксов, Пушкин, видимо, был глубоко взволнован. Он услышал в эти дни о мученической гибели тысяч людей, на которых обрушился внезапный удар судьбы. Он беседовал с теми, кто чудом избежал смерти. Может быть, все это и обратило его вновь к размышлениям, которые всегда его занимали: о роли случая в судьбе человека, о непостижимости Промысла и роковых тайнах бытия.

Поэт очень поздно засиделся у Фуксов, хотя и собирался завтра выехать «до света».

Пушкин пробыл в Казани всего два дня. Но благодаря воспоминаниям казанских старожилов, мы знаем о них гораздо больше, чем о всех предыдущих днях его путешествия.

8 сентября. Пятница.

На рассвете перед отъездом из Казани Пушкин пишет короткое письмо к жене, обещая ей подробно написать из Симбирска. Поэт прощается с Боратынским, который приехал из Каймар рано поутру, чтобы успеть увидеться с ним.

Пушкин наскоро пишет благодарственную записку А.А. Фукс и сообщает ей свой петербургский адрес. В дальнейшем поэт поддерживал переписку с А.А. Фукс. Его письма были сдержанно-любезны, ее — неумеренно-восторженны. Однако когда Пушкин получил от Александры Андреевны Фукс ее этнографические очерки, он оценил их по достоинству. Впоследствии поэт предложил ей сотрудничать в своем «Современнике».

В седьмом часу утра поэт трогается в путь.

Весь этот день Пушкин провел в дороге, делая около 10 верст в час и меняя лошадей каждые 20−25 верст.

От Казани до Симбирска через Буинск было около 205 верст, но поэт, по всей вероятности, поехал через Лаишев.

Существует местное предание о том, что на этой почтовой станции у поэта произошло столкновение со смотрителем, который не сразу дал ему лошадей, полагая, что проезжающий титулярный советник может и подождать. Ничего не сказала смотрителю и фамилия Пушкина. Она вызвала только вопрос, не родственник ли он местному помещику Мусину-Пушкину. Пушкин вспылил и, как рассказывали, произнес экспромт:pushkin_12_h200

Я Пушкин, а не Мусин,
В стихах весьма искусен,
И очень невоздержан,
Когда в пути задержан.

Лошади были поданы, и поэт поспешил дальше. Путь через Лаишев, Спасск, Булгары, Тетюши, Б. Тарханы был длиннее (около 240 верст). Есть предположение, что Пушкин избрал более длинную дорогу, чтобы осмотреть в окрестностях села Булгары сохранившиеся там следы древней столицы бывшего Булгарского царства. Если поэт заночевал в Спасске, то он должен был попасть в Булгары наутро.

9 сентября. Суббота.

Пушкин в пути. По-видимому, утром или днем поэт переправляется на правый берег Волги, делает остановку на почтовой станции Тетюши и, следуя через деревню Б. Тарханы и село Вышки, подъезжает к Симбирску.

Источник: Музеи Татарстана

Новости
05 Марта 2021, 12:58
Коронавирус - реакция Татарстана

Коронавирус в Татарстане подтвердился у 51 человека За сутки

На 5 марта в республике зарегистрировано 18 235 случаев COVID-19.

В Татарстане за минувшие сутки коронавирус подтвердился у 51 человека. На 5 марта в республике зарегистрировано 18 235 случаев COVID-19. Выздоровели 14 937 человек, в том числе 95 за сутки. Умерли 352.

В целом по стране за сутки зарегистрировано 11 024 новых случая заражения коронавирусной инфекцией. Таким образом, всего в России выявлено более 4,3 млн случаев COVID-19.

За сутки умерли 462 человека. Общее число жертв коронавируса выросло до 88 285. Вылечились более 3,8 млн человек.

Lorem ipsum dolor sit amet.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: