Производители из Татарстана хотят, чтобы их товары оказались на прилавках «Магнита», «Пятерочки», «Ленты» и других федеральных сетей. При этом доля товаров из республики на полках магазинов остается незначительной. По словам менеджеров сетей, фермеры не выдерживают ценовую конкуренцию и не соблюдают требованиям по фасовке и упаковке товаров.

Минсельхозпрод РТ накануне собрал участников рынка. Вместе они обсудили, как производителям начать сотрудничать с сетями и как привлечь покупателей к своей продукции.

Татарстан продал сельхозтоваров на ₽250 млрд. Помогла логистика

По итогам 2019 года валовая стоимость сельхозтоваров из Татарстана превысила 250 млрд рублей. По словам замминистра промышленности и торговли РТ Германа Лернера, за год фермеры произвели на 74,1% больше говядины, на 47,1% – рыбы и консервов, на 31,5% – круп.

Также по итогам 2019 года выросли поставки в федеральные сети. 120 татарстанских производителей отправили в местные «Магниты» товаров на сумму 10 млрд рублей, а в магазинах за пределами республики продали на 12 млрд рублей. Среди поставщиков «Магнита»: «Алкоторг», ЗМК, тепличный комбинат «Майский», «Нэфис-Биопродукт» и «Нэфис косметикс».

В 2019 году X5 Retail Group работала с 90 поставщиками из Татарстана. Вместе они продали в республике товаров на 6 млрд рублей, а в магазинах других регионов — на 4 млрд рублей. Представитель ритейлера Тимур Баймуллин заявил, что в 2019 году изменилась логистика товаров из республики. Если раньше фермерские товары доставляли в распределительные центры в Лаишево и Высокой горе, то теперь вся продукция попадает в Новую Туру. Этот хаб быстрее и дальше доставляет товары — в том числе и за пределы Татарстана.

Фермеров не пускают из-за высоких цен

В прошлом году фермеры произвели больше товаров. Однако их доля на полках супермаркетов не выросла. Министр сельского хозяйства Марат Зяббаров предложил создавать фермерские уголки — стенды в магазинах, на которых отдельно лежат товары, произведенные в Татарстане.

Баймуллин заявил, что X5 готова помочь фермерам продвигать продукцию. В то же время, компания тщательно проверяет поставщиков: как производится товар, как его упаковывают и доставляют. Строже всего ритейлер проверяет овощи и фрукты — плоды не должны быть слишком маленькими или большими, чтобы попасть на полку.

Конечная сделка с фермером зависит от того, сколько товаров он готов отправить в магазины, по какой цене и как долго. Часто мелкие производители не могут конкурировать с крупными компаниями — фермеры производят слишком мало товаров по высокой цене. В результате магазин отказывается от их продукции. Если партнер нарушает соглашение с ритейлером, то на него налагают штрафы.

Фермерам нужно раскручивать бренд

На встрече фермеры поделились и опытом, как попасть на прилавки федеральных магазинов. Производители часто пытаются договориться с сетями и соблюдать их требования к товарам. На деле такая стратегия не всегда работает. Даже если производитель попадет на полки сети, то покупатели могут не обратить внимание на его товар. Товар с раскрученным брендом всегда пользуется большим спросом — поэтому фермерам нужно работать над рекламой и упаковкой.

Опытом поделился производитель чая из Лаишево Рамиль Яруллин — его компания «Заготовитель» начала торговлю с «Бахетле», а затем их чай попал в федеральные сети.

Молочников агитировали выступить против «Меркурия»

Первый замминистра сельского хозяйства РТ Наиль Залаков напомнил, что с 1 июня 2020 года фермеров обяжут маркировать молочную продукцию в системе «Меркурий». Изначально производители не хотели регистрировать свои товары в новой системе — вместо этого они собирались маркировать молочку только в системе ветеринарной сертификации. В результате фермерам придется регистрировать товары в двух системах, которые дублируют друг друга. Из-за этого их расходы могут вырасти, а вместе с ними и цены на молочку в магазинах.

Залаков предложил производителям Татарстана выступить против обязательной маркировки в «Меркурии». Для этого нужно собрать статистику и показать федеральным чиновникам, какие издержки ждут фермеров и крупные компании.

Александр Токарев
Фото автора

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.