Новости
18 Ноября 2013, 09:00

Татарстан в фазе острого горя

Тела почти всех погибших в авиакатастрофе в Казани, среди которых и старший сын президента Татарстана Ирек Минниханов, найдены и уже отправляются на опознание. В понедельник с рассветом в республике, погрузившейся в траур, продолжатся поиски бортовых самописцев, которые должны пролить свет на крупнейшую для региона авиакатастрофу. Органы следствия среди причин трагедии называют плохие погодные условия, ошибку пилота и даже теракт. Полный репортаж с места событий — фото, видео.

Самолет авикомпании «Татарстан» Boeing-737, выполнявший рейс № 363 Домодедово-Казань при посадке в 19:25 17 ноября не смог набрать скорость при повороте на второй круг для посадки и, задев крылом землю, загорелся. Он рухнул в 150 метрах севернее от взлетной полосы. Вспышка огня, по словам очевидцев, поднялась выше здания гостиницы аэропорта. В катастрофе погибли все 6 членов экипажа и 44 пассажира.

Почему самолет не смог приземлиться с первого раза можно будет сказать только после расшифровки черных ящиков, поиски которых до сих пор ведутся (01:00 мск). На месте крушения работают сотрудники МЧС, пожарные — дымящиеся обломки, рабросанные по территории 500/500 метров, тушили до часу ночи. Все экспертизы будут назначены только после их осмотра. Изъята соответствующая документация, допрашиваются диспетчеры.

Возбуждено уголовное дело по части 3 ст. 263 «Крушение воздушного судна». Как рассказал первый заместитель руководителя Следственного управления по РТ Марат Зарипов проведению следственных действий сразу после катастрофы мешали, помимо темноты, тяжелые погодные условия. Рассматриваются несколько версий причин трагедии, среди которых и теракт, заявил он.

«Причин много может быть: и климатические условия, и ошибка пилота… Все будет рассматриваться… Будем рассматривать и топливо, которым заправлялось воздушное судно. Дано поручение об изъятии образцов топлива. Версия о теракте также будет рассматриваться», сказал Зарипов.

Осмотр места крушения продолжится с рассветом. Информацию о том, что у этого самолета была какая-то неисправность в прошлом году, будет проверяться в рамках следствия, о неполадках за время этого рейса, по его словам, сообщений не поступало.

Разбился сын президента и глава регионального ФСБ

На борту, как выяснилось, были двое детей — 11-летняя Дарья Арташина и 15-летняя Алина Кашапова. Кроме того, на борту находилась 53-летняя гражданка Великобритании Донна Каролина Булл.


Первым в списке погибших, обнародованном МЧС, значился Ирек Минниханов. О том, что этот пассажир имеет отношение к семье президента Татарстана стало ясно, когда один из первых, прибывших на место вместе с главой МВД РТ Артемом Хохориным и председателем Госсовета РТ Фаридом Мухаметшиным, принимал соболезнования со слезами на глазах начальник УГИБДД по республике Рифкат Минниханов, у которого в авиакатастрофе погиб племянник. Информацию о том, что это действительно старший 23-летний сын Рустама Минниханова Ирек подтвердил вице-премьер Юрий Камалтынов.

Почти все тела обнаружены, они очень сильно обгорели.

На этом же самолете разбился и начальник ФСБ по РТ Александр Антонов.

Президент Татарстана уже подписал указ об объявлении 18 ноября днем траура.

Семьям погибшим будет выплачена единовременная материальная помощь в размере 1 млн. рублей из средств резервного фонда. Выплаты должна осуществить и страховая компания (по 1 млн. рублей). Официальным страховщиком является «АК БАРС Страхование.

Родственников погибших ждут на процедуру опознания в понедельник с 9 утра в Республиканском бюро судебно-медицинской экспертизы на Сибирском тракте, 31а. При себе нужно иметь документы, фотографии, по возможности — стоматологические формулы, сообщили в МЧС.

Фаза острого горя

С родственниками и друзьями погибших в авиакатастрофе, которые не верят своему горю даже стоя перед списком, работают медики и психологи. Кто-то уже приезжает в аэропорт с цветами, которые складывают на втором этаже терминала 2. По данным МЧС, людей также поселили в гостинице «Кристалл», расположенной по ул. Яхина.

«Во втором терминале казанского аэропорта проводится работа с семьями погибших, некоторые из них уже уезжают домой. По линии министерства здравоохранения республики были развернуты койки БКБ на случай, если появится необходимость срочной госпитализации кого-то из родственников. На данный момент с такими просьбами никто не обращался. Дежурит несколько (семь — прим. ред.) бригад скорой помощи», — пояснил вице-премьер Татарстана, возглавивший комиссию по ЧС.

И все же людей в полуобморочном состоянии из здания терминала под руки выводили медики. Здесь же дежурят четыре сотрудника Центра реабилитации МЧС РТ, по словам которых психологическое состояние членов семей погибших можно охарактеризовать как фаза острого горя.

Соболезнования родным и близким погибших выразил муфтий Татарстана Камиль Самигуллин. Оказать поддержку семьям в аэропорт приехали четыре священнослужителя Казанской епархии. В понедельник во всех храмах и монастырях Казани пройдут поминальные молитвы и заупокойные богослужения, рассказал журналистам наместник Казанского богородицкого мужского монастыря игумен Питирим.

Казанские таксисты, узнавшие о трагедии, бросились в аэропорт, чтобы бесплатно возить людей. Более того, частные службы такси попросили своих сотрудников помочь людям, оказавшимся в беде.

«Я уже делаю четвертый рейс из аэропорта. Сейчас здесь находится около 18 машин служб такси, которые возят людей бесплатно. В трудный момент лучше помочь, ведь деньги не главное в жизни. Главное — помощь. Когда самолет упал, я находился на РКБ. Я и несколько моих друзей сразу выехали сюда. Не ради выгоды, а ради того, чтобы помочь кому-то», — рассказал таксист Заза Шапатава, по словам которого, у одного из водителей в катастрофе погибла жена.

В прошлом году этот же самолет аварийно приземлялся в аэропорту Казани. Боинг 737 АК «Татарстан» находился в эксплуатации более 23 лет, а авиакомпания была его седьмым владельцем, получив самолет в 2008 году в лизинг.

Сейчас на месте катастрофы работают 575 человек, задействовано 100 единиц техники. В Казань прилетели члены рабочей Правительственной комиссии вместе с главой МЧС России Владимиром Пучковым. Ранее в столицу Татарстана вылетел Ил-76 с психологами и спасателями общей численностью более 50 человек.

Казанский аэропорт закрыт до 12:00 понедельника.

Соболезнования Рустаму Минниханову и всем семьям погибших уже выразил президент России Владимир Путин.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.