Новости
22 Мая 2015, 09:20

Фарид Мухаметшин: «А с другими оппозиционными партиями мы боремся»

Геннадий Зюганов на встрече со спикером Госсовета РТ пообещал властям Татарстана помощь «по всем статьям» вне зависимости от партийной принадлежности. Ключевое условие — вносимые ими предложения должны облегчать жизнь тружеников. О том, как Фариду Мухаметшину, несмотря на политические «уколы», удалось заручиться поддержкой главного коммуниста страны — репортаж портала TatCenter.ru.

Рабочий визит главного коммуниста России Геннадия Зюганова в Татарстан в самом разгаре. Сегодня вместе с врио президента РТ Рустамом Миннихановым он примет участие в церемонии открытия в Казани после четырехлетней реставрации Дома-музея В.И. Ленина и пообщается с журналистами.

А накануне вечером после масштабной «сходки» с товарищами по партии из 20 регионов в санатории «Ливадия» лидера фракции КПРФ в стенах татарстанского парламента принимал председатель Фарид Мухаметшин. Без политических «уколов» не обошлось, однако в итоге стороны согласились, что лучше сотрудничать.

«Признайтесь, мы всегда дружили»

Знакомство Геннадия Зюганова с Госсоветом Татарстана началось с экскурсии по зданию республиканского парламента. Провел ее лично председатель. Фарид Мухаметшин водил коммуниста по этажам, показывал портреты политических лидеров республики, рассказывал историю становления парламентаризма в современном Татарстане…

Позже хозяева проводили гостей в зал приема официальных делегаций для обмена мнениями. В целом, несмотря на присутствие третьих лиц, это был диалог. Диалог правящей партии и оппозиции, задать тон которого сразу вызвался Геннадий Зюганов.

На приветственное слово Фарида Мухаметшина о том, что Татарстан рад дорогим гостям, Зюганов, перебив спикера, неожиданно для последнего заявил:

«Признайтесь, что мы всегда дружили. Никто не задавал никогда каверзных вопросов…», — вступил, было, коммунист.

Но Фарид Мухаметшин предпочел не отдавать лидерство и попытался закончить начатое. «Я знаю, что ваша программа очень насыщенная. Вы встречаетесь с действующим президентом Татарстана. Исполняющим обязанности президента, поскольку полномочия завершились»…

«Но мы считаем его действующим. В более широком смысле», — не отступал Геннадий Зюганов, легко подтвердив, что поддерживает республиканскую власть. Даже несмотря на то, что кандидат от коммунистов, Хафиз Миргалимов, кстати, также официально претендующий на президентское кресло, был тут же — напротив, «на стороне» Мухаметшина.

«Ну, дай Бог, все будет нормально», — решил не развивать тему Фарид Мухаметшин и предпочел рассказать коммунисту о потенциале Татарстана, который за последние годы был «значительно приумножен».

Несмотря на «давнюю дружбу» признаков политической борьбы в диалоге избежать не удалось.

На заявление Фарида Мухаметшина о том, что авиационная промышленность Татарстана «встает на ноги» после того, как была «предана забвению», Зюганов припомнил: «Я у вас был на авиационном заводе, когда он по 50 самолетов в год делал. Потом был, когда он стоял… Слава Богу, сейчас Вы…».

Фарид Мухаметшин вновь перехватил инициативу. «Когда он стоял, было самое жуткое время: 30−40 тыс. работающих, династиями, отец, сын, дед работают — не получали зарплату по году. Удерживали этот народ, — вспомнил спикер и стремительно перешел к нефтедобыче. — Добываем примерно 30 миллионов тонн нефти…»

«По-прежнему 30, да?», — уточнил Зюганов.

«Мы так стараемся держать. Сказать честно? Нам невыгодно добывать много нефти. Налогообложение таково, что сегодня мы 700 миллиардов рублей в год с налогового поля Татарстана отдаем федеральному центру и только 160 миллиардов рублей остается нам на жизнь. Вот бюджетный федерализм», — парировал Мухаметшин, добавив, что Татарстан сфокусировался на нефтепереработке и принял путь инновационного развития.

Дальше разговор перетек в привычное русло перечисления главных индустриальных достопримечательностей республики. Фарид Мухаметшин рассказал гостю об ОЭЗ «Алабуга» — «лучшей в России», где «будет супер», о технопарках, нанотехнологиях и построенном, к слову, без федеральных денег, ТАНЕКО.

Геннадий Зюганов Мухаметшина больше не перебивал, разве что для согласия с достижениями. Однако длилось «перемирие» недолго, так как далее диалог устремился в политическое русло.

«Ничего в Татарстане без нашего ведома не происходит»

«Наш парламент, я считаю, в новой
истории Татарстана занял достойное, авторитетное, уважаемое место ветвей власти и уровней власти. Ничего в Татарстане без рассмотрения в парламенте по нашим полномочиям не происходит. Все вопросы, включая активную оппозиционную деятельность политических партий, которые считаются оппозиционными, и Миргалимова, мимо себя не пропускаем», — четко обозначил Фарид Мухаметшин, «кто в доме хозяин».

Далее Фарид Мухаметшин «прошелся» по более-менее ярким, пусть и потенциальным, политическим конкурентам.

По его словам, «Справедливая Россия» в республике «никогда не пользовалась авторитетом». «Они на голом месте критиковали власть, безапелляционно. А народ-то у нас очень образованный в Татарстане, он все понимает и чувствует. На огульной критике не проедешь. Только созидательное, совместное решение проблем поможет получить поддержку», — пояснил свою позицию Мухаметшин.

Татарстанских коммунистов спикер назвал «очень активными». «Жалко, что было шесть, осталось три в этом составе. Но это не наша беда. Это наша беда, но это не наша вина», — подчеркнул глава парламента республики.

«У нас есть шанс это поправить», — вступился за товарищей Геннадий Зюганов.

«Нет вопросов, — казалось, согласился Фарид Мухаметшин, но и тут согласие разбилось о воспоминание о расколе в рядах коммунистов на парламентских выборах-2014. — В ситуации, когда появились „Коммунисты России“ — они очень ему [Миргалимову — ред.] тут хлопот добавили в Татарстане».

Настало время коммунистов предпочесть не развивать тему. «Я знаю эту историю во всех деталях», — жестко заявил Геннадий Зюганов.

Уловив риторику, Фарид Мухаметшин сделал заявление. Фактически из его слов можно было уловить: оппозиция в лице Миргалимова республиканские власти вполне устраивает. С остальными — ведется жесткая борьба.

«Мы всегда его [Хафиза Миргалимова, — ред.] поддерживали. Потому что правопреемник КПСС — это КПРФ. Из нее может отпочковаться сколько угодно маленьких коммунистов, но вести войну друг с другом, называясь родственной политической партией — мы в Татарстане не видим перспективы. Мы поддерживаем Миргалимова. Через вас, через уважение к вам, поддерживаем. Так Шаймиев говорил, так я выступал…

Против этой партии мы точно народ собирать не будем. Мы не будем ее пачкать, говорить о ее недостатках. А с другими оппозиционными партиями мы боремся, очень серьезно. Внутренний раскол на пользу не сыграл".

«Мы понимаем», — только и сказал Геннадий Зюганов.

А Фарид Мухаметшин продолжил. Заявив, что радикальные партии, которые ничего не предлагают, отталкивают от себя народ и «здоровые силы», спикер рассказал, как раз в год собирает непарламентские партии и обсуждает с ними проблемы республики.

«Мы им не даем сильно политизироваться, но предложения, если умные есть, — выбираем».

«Поддержим по всем статьям»

Говорили Мухаметшин и Зюганов о сложном бюджете Татарстана, который пока не секвестирован, и «майских указах», об экономике, рынках сбыта российских товаров и кредитах, обменялись мнениями о строительстве ВСМ «Москва-Казань», вспомнили Универсиаду и заглянули в будущее, обсудив бонусы от проведения в Казани ЧМ по водным видам спорта…

Однако закончилась официальная часть диалога все же на политической ноте.

«У нас подход к работе с регионами абсолютно честный и искренний. Нас не интересует ваша партийная принадлежность. Если вы вносите предложение, по которому труженику станет лучше, мы его поддержим по всем статьям», — официально обещал Зюганов.

«Мы ответно скажем, что нам приятно сотрудничать. Без оппозиции работать нельзя. Невозможно», — отреагировал Мухаметшин.

Юлия Амочаева

Фото: kprf.ru, gossov.tatarstan.ru

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.