Татарстан уделяет серьезное внимание развитию малого и среднего бизнеса, созданию современных производств на своей территории. Отдельная работа проводится с молодыми предпринимателями, у которых проблем, как оказалось, немало — непонимание законодательства, нехватка заемного финансирования, отсутствие доступных арендных площадей…

Редакцию портала TatCenter.ru посетил заместитель председателя правления Торгово-промышленной палаты РТ Артур Сергеевич Николаев, который рассказал, с чего молодым бизнесменам лучше начинать свой путь и куда, в случае необходимости, следует обращаться за помощью и поддержкой.

— Артур Сергеевич, буквально недавно в Торгово-промышленной палате Республики Татарстан завершились мероприятия Недели предпринимательства. Поделитесь впечатлениями, как все прошло?

— Неделю предпринимательства мы проводим уже третий год подряд, и каждый раз находим новые «фишки». Стараемся находить новые идеи. В этом году, например, мы разделили рабочий день в рамках Недели на две части. Первая часть была рассчитана на молодых ребят, которые пока еще не имеют своего бизнеса или подумывают о создании бизнеса, но чего-то им не хватает. Не хватает знаний, умений, не хватает команды или идеи, может быть… Они уже почти созрели, надо их немного подтолкнуть…

— По крайней мере, желание имеется…

— Вот это самое главное! Если есть желание. Мы на Неделю предпринимательства никого не тянули, сразу скажу. Мы обзвонили вузы, подключили бизнес-сообщества, организации, и через них информацию доводили об этом мероприятии. Но никого специально не тянули. Задачи массовости не ставили перед собой.

— Хотели собрать целевую аудиторию?

— Да. Работали целенаправленно.

— Подводя итоги Недели предпринимательства, что Вы можете сказать о начинающих предпринимателях Казани? Насколько бизнес им интересен и какие проблемы перед ними стоят прежде всего?

— Торгово-промышленная палата РТ уже очень долгое время занимается молодыми предпринимателями и начинающим бизнесом. В свое время мы работали надо программой молодежного предпринимательства в республике. Она до сих пор действует. Возможно, не совсем в том формате, в котором бы нам хотелось, потому что в ней была заложена определенная идеология, и должна была быть проведена методологическая работа. Это не отдельные кусочки, пазлы — должна была структурно выстроиться определенная система. Но, к сожалению, сейчас мы видим работу в усеченном варианте, кусками. Цельной работы с молодыми предпринимателями нет. Тем не менее, в рамках Недели предпринимательства мы постарались свою часть работы в рамках этой программы сделать интересной для молодых ребят.

— Получилось?

— Я скажу, что у нас больше было посетителей именно в первой половине дня, нежели во второй — когда проходили секции для действующего бизнеса. При этом мы молодым ребятам рассказывали и про создание команды, и про возможности найти финансовые инструменты для будущего бизнеса — приглашали банки, лизинговые компании, МФО — показали все возможности. Плюс мы показали молодым ребятам технопарк «Идея» как результат инфраструктурной поддержки для бизнеса, продемонстрировали им возможности роста — начиная с бизнес-инкубирования и заканчивая периодом, когда предприятие уже становится большим, «штанишки» технопарка «Идея» для него становятся маленькими, как результат путей дальнейшего развития бизнеса.

— Артур Сергеевич, получается, что начинающих предпринимателей волнует недостаточность заемного финансирования — «длинные» кредиты, финансирование стартапов… Может, что-то еще? Налогообложение, законодательство федеральное или, возможно, на уровне нашего региона…

— Самое главное — должна быть идея. Идея чаще всего возникает вокруг хобби. Лучший вариант, когда бизнес развивается на увлеченности. Тогда уже вокруг идеи собирается команда единомышленников. И вот тут возникают следующие вопросы — финансирование и где «приземлиться». Потому что надо понимать, что открыть бизнес, «приземлиться» надо не там, где тебе удобно, а там, где твои покупатели.

— В целом, как Вам кажется, в Татарстане на сегодняшний день складываются благоприятные условия для развития бизнеса?

— Мы очень часто встречаемся с самыми различными делегациями и из соседних
регионов, и из-за рубежа. Я не скажу свое мнение, потому что иногда глаз бывает «замылен». Скажу мнение приезжающих, которые говорят: «У вас, ребята гораздо лучше и интереснее». Они в Татарстан приезжают за опытом. В сравнении с другими регионами, с соседями малый бизнес в Татарстане поддерживается на достойном уровне. Многие уже знают этот бренд — «третья столица» все-таки…

— В Татарстане действует сразу несколько институтов по поддержке предпринимательства — и ТПП РТ, и ЦПП при Минэкономики РТ, и уполномоченный по правам предпринимателей у нас в республике есть, и еще наверняка очень много различных ассоциаций и объединений. Как Вам кажется, не слишком ли много внимания уделяется МСБ, насколько это нужно самому бизнесу и востребовано им? Насколько эта поддержка, в конце концов, эффективна?

— У каждого перечисленного института свои задачи и свои функции. Поэтому, когда мы в ТПП встречаемся с предпринимателями, мы сначала стараемся понять, что именно им нужно. Если нужны государственные деньги — отправляем в Минэкономики РТ и ЦПП, и так далее. Если, например, нужны финансовые инструменты, тоже смотрим вглубь, потому что у каждого банка есть своя специфика. Одни кредитуют сельхозпредприятия, другие — работают со стартапами, например, предлагая продукты для приобретения франшизы уже готового бизнеса… У каждого, повторюсь, своя специфика, свои направления.

— В целом, если молодые предприниматели приходят в ТПП РТ, вы поможете и направите в нужное русло?

— Именно. При этом — принимая во внимание не только, так сказать, визуальный ряд, вывеску, а то, что за этим стоит.

— Артур Сергеевич, в завершение беседы хочу задать Вам простой вопрос и услышать простой ответ — задаю его всем экспертам, кто так или иначе работает с МСБ. К концу 2015 года доля малого бизнеса в ВРП РТ должна составлять 34%. Как Вам кажется, эта цель достижима?

— При определенных условиях, я думаю, да.

— При каких?

— Мы прописали это в «Дорожной карте». Это промплощадки, в первую очередь, и заинтересованность глав районов в развитии малого и среднего бизнеса в Татарстане.

Беседовала Юлия Амочаева

Эксперты, опрошенные TatCenter, сходятся во мнении, что такая пропорция — не признак «пузыря», а закономерный этап технологического цикла, который требует от бизнеса смены подхода: от экспериментов — к измеримым экономическим результатам.

Почему проекты застревают

Главная проблема российского ИИ-рынка заключается не в отсутствии технологий, а в методологии внедрения. Управляющий партнер POSLEDOV GR Ярослав Последов отметил, что высокая доля пилотов сама по себе не является признаком пузыря, поскольку для новой технологии разрыв между экспериментом и промышленной эксплуатацией вполне нормален.

Однако он предупредил, что проблема возникает, когда компания воспринимает пилот как результат, а не как этап: купила доступ к модели, провела демонстрацию, но не определила владельца процесса, источник данных, допустимую цену ошибки и экономический показатель, который должен измениться.

Руководитель отдела аналитики данных и машинного обучения в ICL Services Сергей Щербаков, в свою очередь, назвал 15% реальных внедрений уже серьезной цифрой, напомнив, что еще недавние исследования говорили лишь о пяти процентах.

Эксперт в области ИТ-разработки и онлайн-продвижения Вячеслав Коэн также не считает нынешнюю ситуацию пузырем. Бизнес сначала проверяет, где ИИ действительно экономит деньги, а где просто хорошо выглядит в презентациях, и в ближайшие два-три года рынок будет жестче отсеивать проекты без измеримого эффекта.

Алексей Овсянников, эксперт в области запуска и масштабирования бизнеса, ментор стартап-акселератора Alchemist Accelerator, комментируя текущую структуру рынка, заявил, что ситуация не выглядит как пузырь.

Эксперт подчеркнул, что доля в 15% дошедших до внедрения проектов — это не провал, однако означает, что у инициатив часто не бывает измеримых KPI и владельцев, из-за чего они застревают на этапе тестов. Ощутимый эффект может появиться через несколько лет, когда накопится опыт внедрения сценариев с использованием ИИ.

Куда уходят реальные деньги

Второй важный тренд, который отмечают все опрошенные эксперты, — смещение спроса в сторону облачных и гибридных моделей. Руководитель по развитию бизнеса разработки и искусственного интеллекта ICL SOFT Александр Гребенкин подтвердил, что тренд на облака и ИИ‑агентов отражает запрос бизнеса на скорость и гибкость. Он уточнил, что облачная модель остается востребованной для быстрого запуска MVP и масштабирования, но не является универсальным решением: для критической инфраструктуры, финсектора и промышленности актуальны гибридные и on‑premise‑подходы.

Сергей Щербаков спрогнозировал, что в ближайшем будущем основным сценарием использования генеративного ИИ станет облачно-гибридный. С одной стороны, будет много чисто облачных внедрений, где компании примут риски провайдеров. С другой — гибридные решения, когда ИИ-платформа клиента подключается как к облачной модели для открытых запросов, так и к локальному ИИ для работы с закрытой информацией.

Вячеслав Коэн полагает, что облачная модель — это надолго, поскольку собственные вычислительные мощности под ИИ дороги и оправданы только при очень большой постоянной нагрузке. При этом он обратил внимание, что полностью облачным рынок ИИ-агентов не станет: чувствительные данные и критические процессы крупные компании продолжат размещать в частных или гибридных контурах.

Алексей Овсянников также выразил уверенность, что облачная модель пришла надолго, поскольку снижает порог входа и позволяет быстрее запускать проекты без больших вложений в оборудование. У крупных заказчиков и в чувствительных отраслях, например, в банковском секторе, будет расти спрос на гибридные решения, где часть задач выполняется в облаке, а часть — в закрытом контуре.

Отдельное внимание эксперты уделили региональным инициативам, в частности программе Татарстана, который заложил пять млрд рублей на развитие ИИ до 2030 года, рассчитывая вернуть 1,5−2 млрд рублей от аренды серверных мощностей. Мнения по этому поводу разделились.

Александр Гребенкин оценил эти планы как реалистичные с точки зрения развития ИТ-инфраструктуры, но предупредил, что возврат именно за счет аренды — узкая метрика. Ощутимый экономический эффект для региона формируется через рост производительности предприятий и появление новых цифровых сервисов, а не только через монетизацию мощностей.

Сергей Щербаков привел конкретный расчет: стоимость сервера соответствует примерно шести месяцам непрерывной эксплуатации облака соответствующей мощности.

Вячеслав Коэн согласился, что планы выглядят реалистично при высокой загрузке инфраструктуры, однако напомнил, что 30−40% возврата от аренды — это лишь часть эффекта; остальной должен появляться за счет экономии государства и развития местных ИТ-компаний.

Алексей Овсянников также назвал ставку в пять млрд рублей реалистичной, но при условии создания экосистемы вокруг мощностей, а не только сдачи серверов в аренду.

Управляющий партнер компании «Зинин, Штурбин и партнеры» Тим Зинин занял более осторожную позицию. Он отметил, что возврат полутора-двух миллиардов рублей может быть достижим, если серверные мощности будут загружены и найдутся якорные арендаторы, но вряд ли это получится с помощью какой-то одной отрасли — нужна целая экосистема.

Что касается отраслей с быстрой отдачей, здесь мнения экспертов совпали. Ярослав Последов указал, что быстрее всего эффект появляется там, где уже есть цифровой процесс и большой объем повторяющихся операций: обработка обращений, документов, закупочной информации, контроль полноты и подготовка черновиков.

В нефтехимии, по его словам, потенциальный эффект выше, но интеграция длиннее и требования к безопасности строже. В АПК быстрые сценарии возможны только при наличии качественных данных, а в госсекторе разумно начинать не с «универсального агента», а с узкого процесса с понятными полномочиями и метрикой.

Сергей Щербаков расставил приоритеты так: на первом месте — госсектор, на втором — АПК, на третьем — нефтехимия. Он пояснил, что у нефтехимии хороший уровень зрелости и практика использования ИИ, но там больше критических процессов, которые ограничивают использование облаков.

Александр Гребенкин добавил, что быструю отдачу способны дать отрасли с высокой долей повторяющихся операций и зрелой ИТ-базой: госсектор — за счет оптимизации услуг и документооборота, АПК — через предиктивную агрономию, а нефтехимия — через оптимизацию технологических режимов и предиктивное обслуживание.

Прогноз роста рынка ИИ в России до 830 млрд рублей к 2030 году выглядит обоснованным, но при одном важном условии: компании должны научиться переводить пилоты в промышленную эксплуатацию. Как отметил Ярослав Последов, «дорогу осилит идущий, но в ИИ идти нужно не от модного инструмента, а от конкретного процесса и измеримого результата».

Тим Зинин резюмировал, что рядом с объемом вложений важно оценивать число систем, которые вошли в ежедневную работу и дают измеримый эффект. Для этого компании выбирают ограниченный процесс с понятным входом и проверяемым результатом, сохраняют контроль человека над действиями с последствиями и заранее фиксируют метрики.

Сегодня главный показатель зрелости рынка — не объем инвестиций или количество пилотов, а доля решений, которые пережили демонстрацию, встроились в рабочие процессы и показали повторяемый экономический эффект. Если этот переход состоится, прогноз в 830 млрд рублей перестанет быть просто оптимистичной цифрой и станет отражением реальной трансформации российской экономики под влиянием искусственного интеллекта.

Екатерина Слюсарева