В 2014 году в рамках 294-ФЗ в Татарстане проведено более 50 тыс. проверок. С 1 июля в России заработал единый реестр проверок предпринимателей, оператором которого стала Генеральная прокуратура РФ.

В реестре должны будут заранее регистрироваться как плановые, так и неплановые проверки бизнесменов. Ожидается, что данные помогут проанализировать информацию о количестве и качестве бизнес-проверок в тех или иных сферах.

Корреспондент портала TatCenter.ru встретился с уполномоченным при президенте Республики Татарстан по защите прав предпринимателей Тимуром Нагумановым и выяснил, как работает система, чем она может быть полезной для бизнеса и действительно ли реестр способен искоренить злоупотребления контролеров.

Полную версию интервью смотрите на видео

— Тимур Дмитриевич, расскажите, что собой представляет реестр? Информация о каких проверках будет в него поступать?

— В реестр будет поступать информация о плановых и неплановых проверках. Изначально на уровне федеральной власти было поставлено два ключевых вопроса. Во-первых, нужно оградить предпринимателей от проверок, которые никем не согласованы и проводятся по собственной инициативе проверяющего. Во-вторых, необходимо создать единую базу данных всех проверок, которой не существовало. Когда мы задаемся вопросом, сколько бизнес проверяли в той или иной сфере, даже бизнес-омбудсменам необходимо около месяца, чтобы проанализировать все, что происходило за прошлый год. Формирование базы данных и исключение неправомерных проверок — два основных функционала, которые будет выполнять реестр.

— Какие ведомства будут иметь доступ к реестру?

— Этот проект реализуется Генпрокуратурой РФ совместно с минэкономразвития и федеральным бизнес-омбудсменом Борисом Титовым. Доступ к базе будут иметь абсолютно все контролирующие органы, которые проверяют бизнес. Они будут заносить в базу информацию о проверках. Также доступ к реестру будут иметь прокуратура и бизнес-омбудсмены по всей стране.

— А бизнес?

— Вопрос доступа бизнеса к реестру сейчас очень активно обсуждается. Однозначно он будет. Но скорее всего, в режиме «Личного кабинета». Чтобы получать информацию о проверках, которые проводились и будут проводиться в отношении конкретного предпринимателя — в отношении владельца «Личного кабинета», но ни кого-то из коллег и конкурентов.

— Реестр заработал в России с июля. Можно ли уже сегодня проверить информацию о проверках?

— На самом деле система сейчас находится в стадии разработки. Пилотную апробацию системы планируется завершить в текущем году. В следующем году планируется перейти к постоянной эксплуатации со всем функционалом, который возможен.

— Как на практике реестр может помочь предпринимателям? Видите ли Вы минусы системы?

— Минусов, честно говоря, я не вижу. Наличие информации — это всегда хорошо. Сегодня мы, напротив, видим вакуум, отсутствие информации. Реестр однозначно оградит предпринимателей от незаконных проверок, позволит упростить предпринимателю процедуру обжалования результатов и защиты своих прав после проведения проверок. Если же брать бизнес в целом, реестр поможет нам вместе с общественными объединениями проводить комплексную защиту предпринимателей — бизнес-омбудсмены смогут получать аналитику, информацию, видеть общую картину и вести конструктивный диалог со всеми контролирующими органами, чтобы уменьшать прессинг на бизнес с их стороны.

— Если факт проверки не подтвержден информацией в реестре, как должен действовать предприниматель?

— Он имеет полное право не пустить надзорные органы и пожаловаться на их действия в прокуратуру.

— Тимур Дмитриевич, в Татарстане ведь уже есть аналог федерального реестра…

— Да. У нас в республике работа началась несколько лет назад, когда на федеральном уровне этого реестра еще и в помине не было. Мы уже полгода как запустили пилотный проект. Пока доступ туда имеют три органа — Роспотребнадзор, управление федерального пожарного надзора и министерство экологии РТ. Мы уже полгода работаем с этими ведомствами в пилотном проекте — единый реестр актов реагирования контрольно-надзорны
х органов на территории РТ. Это не совсем аналог федерального реестра. Однако татарстанская система содержит полностью тот функционал, который предполагает федеральный реестр. Но, во-первых, наша система запущена раньше, во-вторых, она содержит расширенный аналитический блок. Система уже работает, и мы вот-вот получим данные за первое полугодие 2015 года по проверкам трех указанных ведомств. Кроме того, мы планируем развивать систему и на муниципальном уровне. Поскольку на федеральном уровне принято решение, что муниципалитеты будут подключаться к реестру в лучшем случае в следующем году, а скорее всего, и вовсе с 2017 года. Мы же в Татарстане имеем все возможности сделать это быстрее.

— Данные федерального и республиканского реестров будут дублироваться?

— Республиканский продукт мы планируем до конца текущего года запустить в полную эксплуатацию, у нас все для этого имеется. В дальнейшем мы намерены интегрировать систему в федеральный реестр проверок — сейчас в Москве на федеральном уровне ведем эту работу.

— Есть результаты?

— Мы получили одобрение от большинства коллег, прокуратуры РФ и министерства экономического развития, чтобы реестр, разработанный в Татарстане, был просто интегрирован в федеральный. Это избавит от двойной работы. Мы хотим, чтобы данные республиканской системы автоматом попадали в федеральный реестр.

— Возвращаясь к федеральному проекту… Тимур Дмитриевич, Вы верите, что единый реестр поможет избежать злоупотреблений со стороны контролеров?

— Надо понимать, что реестр — это лишь один из элементов большой работы, которая проводится в последние годы. В России и в Татарстане идет сокращение количества плановых проверок. Со следующего года предполагается фактически отмена проверок малого бизнеса, проверки за определенными исключениями будут проходить в отношении субъектов среднего и крупного бизнеса. Сокращается и объем неплановых проверок. Это факты, с которыми мы сегодня живем.

Однако есть другая проблема, которую реестр пока не в состоянии решить — многие контролирующие органы не согласовывают проверки с прокуратурой, хотя обычно декларируется, что они должны это делать. Мы считаем, что позиция не совсем правильная, ее надо менять на законодательном уровне, необходимо усилить роль прокуратуры. Это еще один из элементов, который мы активно продвигаем, но пока, к сожалению, результата не добились.

Еще одна проблема, которую предстоит решить, в том числе в рамках единого реестра проверок, заключается в том, что многие органы сразу проводят административное расследование, минуя проверки. Результатом этого являются многочисленные штрафы для бизнеса. К примеру, в Казани этим активно пользуется административно-техническая инспекция. Они вообще не проводят проверок — они проводят административные расследования. Это другая форма, она более удобна иногда даже для самого бизнеса. Но и проверки и административные расследования необходимо приводить в единое соответствие. Реестр, как база данных, призван в дальнейшем решить и эту проблему.

Беседовала Юлия Амочаева

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.