В апреле ОСАГО подорожает на 40% – ЦБ РФ утвердил новые тарифы, расширил тарифный коридор и пообещал рынку «физическую доступность полисов». Но президент Союза страховщиков Татарстана Рустэм Сабиров отмечает, что гарантий того, что страховщики прекратят «увиливать» от продажи полисов, нет.

Эксперт констатирует, что без апрельского повышения тарифов к концу 2015 года Татарстан мог бы остаться без страховщиков, работающих в сегменте. Он надеется, что новые тарифы побудят страховые компании продавать полисы ОСАГО автовладельцам без ограничений и очередей. Хотя бы до конца года.

Полную версию интервью смотрите на видео

— В апреле ОСАГО для автомобилистов Татарстана подорожает — Банк России повысил базовые тарифы и изменил размер «тарифного коридора». Рустэм Ильдусович, на сколько подорожает «автогражданка» и когда именно?

— По сообщению Банка России, которое было опубликовано 20 марта, предполагается повышение базовых тарифов ОСАГО с 12 апреля на 40% и установка «тарифного коридора» в пределах 20% дополнительно, по желанию самого страховщика, для того, чтобы была конкуренция. Кроме того, меняются некоторые территориальные коэффициенты на территории РФ. В Татарстане изменений территориального коэффициента не предполагается.

— В Татарстане на сколько подорожает ОСАГО в абсолютных значениях?

— Исходя из трехкратного повышения лимитов выплат по «железу» с октября прошлого года и лимитов выплат по причинению вреда жизни и здоровью, в зависимости от «тарифного коридора» базовый тариф составит примерно 3,5 — 4,2 тыс. рублей. Прибавьте сюда коэффициенты по возрасту, стажу, безаварийной езде и так далее…

— Основные предпосылки роста тарифов — в увеличении лимитов выплат?

— Кроме увеличения лимитов есть целый ряд других факторов. Во-первых, базовые тарифы не менялись на протяжении 11 лет — за это время выросла стоимость ремонта, принципиально поменялся парк автомобилей… Кроме того, поменялась стоимость запчастей, стоимость нормо-часа, затраты… Поменялся курс рубля. Только из-за обесценивания рубля за последние 4−5 месяцев стоимость ремонта подорожала более чем в полтора раза. Только из-за этого. Запчасти по старому курсу никто не продаст, никакой немец, никакой японец и даже китаец. Это объективный момент.

— Есть ли предпосылки к повышению в РТ территориального коэффициента?

— Во многих соседних субъектах коэффициенты были повышены, поскольку убыточность там зашкаливала. В некоторых субъектах — они были снижены. А по мнению авторов этого законопроекта, в Татарстане, видимо, территориальный коэффициент соответствует среднестатистическим по РФ, и менять его нет необходимости. Задача в том, чтобы средняя убыточность по РФ соответствовала средней убыточности по региону, чего мы не имели до последнего времени. Естественно, возникла проблема с покупкой полисов в тех субъектах, где убыточность оказалась чудовищной. Страховые компании стали закрывать свои офисы в таких регионах, и исполнение закона оказалось под угрозой — было негде купить полис. Мы эту картину наблюдали и в Татарстане.

—  Страховщики, работающие в Татарстане, удовлетворены повышением базовых тарифов на 40% или этого мало?

— Вопрос таков, что если бы этого не сделали, я допускаю, что к концу 2015 года в Татарстане могло не остаться ни одной страховой компании… По разным причинам. Одни бы просто закрыли свои филиалы, другие — перерегистрировали и открыли бы компанию в другом субъекте, где другая убыточность. Рыба ищет, где глубже и лучше. Видимо, условия работы таковы, что регистрация в Москве дает преференции, это выгоднее, менее убыточно. Мы знаем массу примеров, когда предприниматели, в том числе, страховщики массово уходили из «невыгодных» субъектов и просто переставали работать. Никому не хочется работать себе в убыток. Это рыночная среда, а не благотворительность. Должны работать рыночные законы и в сегменте ОСАГО. Если бы это был социальный проект, тогда государству надо был
о бы договориться с сообществом, как это будет компенсироваться.

— Получается, вы поддерживаете уход от регулирования тарифов в сегменте ОСАГО и переход к полностью рыночным тарифам? Сейчас разные варианты обсуждаются, в Госдуме даже было предложение вновь заморозить тарифы на несколько лет в связи с кризисом…

— В Госдуме могут ввести монархию, крепостное право, все что угодно. Там очень много креативных людей, мы практически ежедневно видим массу «замечательных» инициатив и предложений, я бы не хотел обсуждать различные идеи и задумки этих людей. А то, что в области регулирования тарифов ОСАГО существует масса проблем, мы прекрасно знаем. Я думаю, что все идет к тому, что тарифы должны быть рыночными. Но в ситуации, когда страховой рынок не сформирован, когда он непрозрачен, когда его то и дело покидают различные игроки, существовал риск продажи полисов некоторыми игроками по минимальной цене, собирать деньги, чтобы потом с этими деньгами испариться. Это могло привести к социальным потрясениям. Соответственно пока законодатель принял решение эти тарифы фиксировать, чтобы не было моментов демпинга и желания у страховщиков просто собирать деньги с клиентов.

— Будут ли когда-нибудь тарифы рыночными?

— Со временем, да. Кстати, «тарифный коридор» 20%-ый, как раз и предполагает конкуренцию между страховыми компаниями. С октября 2014 года был введен коридор в размере 5%, с 12 апреля он расширен до 20%. Потребитель сможет выбирать, где застраховать свою машину. Клиент сможет выбирать, но в рамках этого коридора. Это уже кое-что.

— В этом году больше повышения ОСАГО не будет?

— По закону тарифы могут корректироваться раз в год. В прошлом году они корректировались в октябре, в этом году, вот — с 12 апреля. Поэтому я думаю, что по крайней мере до конца года повышения тарифов быть не должно.

— Может ли в этом году повториться прошлогодний кризис «физической доступности» ОСАГО или навязывании допуслуг при покупке «автогражданки»?

— Продажа допуслуг незаконна…

— Но, тем не менее, такие факты имели место быть…

— Да, эти случаи, к сожалению, у нас в истории повторялись. В прошлом году продавать полисы себе в убыток никто не хотел. Это все-таки рынок, предпринимательство, и заниматься благотворительностью не все были готовы. Надеюсь, в ближайшее время эта проблема будет снята, и потребители смогут покупать полисы ОСАГО без ограничений и очередей. Надеюсь, многие страховые компании вернутся в города и районы, из которых они ушли, а ситуация станет сбалансированной и новых тарифов будет достаточно, чтобы в целом, ситуацию поддерживать.

Беседовала Юлия Амочаева

Видео: Илья Иванов

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.