Владимир Путин подписал закон о введении в России торговых сборов. Пока что на территории городов федерального значения. Однако предприниматели уже мысленно готовятся к тому, что решение о введении нового налога и в Татарстане не заставит себя долго ждать.

О том, почему опасения бизнес-сообщества как никогда близки к реальности, и почему предпринимателям необходимо занимать более жесткую позицию, лоббируя собственные интересы, например, в отношении республиканского закона о рюмочных, портал TatCenter.ru беседовал с заместителем председателя правления Торгово-промышленной палаты РТ Артуром Николаевым.

Полная видеоверсия интервью

— Артур Сергеевич, к сожалению, конец года не радует бизнес инициативами, как принятыми, так и обсуждаемыми. Давайте поговорим о двух наиболее резонансных — это республиканский закон о допограничениях времени, условий и мест розничной продажи алкоголя, который был принят Госсоветом РТ в первом чтении, и уже подписанный Владимиром Путиным закон о введении торговых сборов, пока в трех городах — Москве, Санкт-Петербурге и Севастополе. Как бизнес-сообщество отреагировало на закон о торговом сборе?

— Этот законопроект буквально ракетой появился в начале ноября, очень быстро проскочил и обсуждения, и чтения в Госдуме. Нас он удивил, а предпринимателей шокировал. Но благодаря тому, что бизнес-сообщество активно включилось в обсуждение данного законопроекта, в списке по виду деятельности из 22 видов осталось только 6, главный из которых — торговля. Закон подписан. У нас есть опасения, что он отрикошетит на малый бизнес, хотя изначально заявлялось, что закон направлен на крупный ритейл.

— Сколько времени потребуется Татарстану, чтобы ввести торговый сбор?

— Чем это все может закончиться? Власти посмотрят на опыт Москвы, сочтут его положительным, ведь муниципальный бюджет начинает получать деньги… Но вместо того, чтобы перераспределять налоги, которые уже сейчас собираются, вводится дополнительный сбор. Хотя был разговор о моратории на новые налоги до 2018 года. Кроме того, сейчас не самая хорошая экономическая ситуация, чтобы вводить дополнительную нагрузку на бизнес. Но наши муниципалитеты, думаю, будут прижаты к стенке дефицитным бюджетом. А тут — им дают рычаг воздействия, и они, естественно, этим рычагом воспользуются. Думаю, в течение года.

— А что думаете о законопроекте об ограничении в Татарстане продажи алкоголя в розницу? Ваши «за» и «против» этой инициативы.

— Начнем с того, что что-то с этой ситуацией надо было делать…

— Она действительно выходит из-под контроля?

— В какой-то мере — да. Малые торговые точки массово превращаются в рюмочные и обходят запрет на ночную торговлю алкоголем. Без дополнительных вложений и затрат извлекают прибыль. Продают алкоголь в розлив с хорошей наценкой 50−100%. Но подход в законопроекте, на мой взгляд, не совсем верный.

— То есть, сегодня основной вопрос в том, как отделить нормальный бизнес от, простите, «помоечного» — именно такая характеристика не раз звучала из уст депутатов в отношении рюмочных, питейных заведений и нечистоплотных предпринимателей…

— Да. Мы обсуждали этот вопрос с бизнес-сообществом не раз. Есть ГОСТы, есть нормативы. Но они настолько плавающие… Было предложение привязаться к площади заведения, но жесткой привязки к 100 кв. м мы так и не нашли. Но, считаю, именно к квадратуре необходимо делать привязку.

— Получается, пока консолидированного предложения от бизнес-сообщества в Госсовет РТ не поступало? По сути, у предпринимателей осталось меньше месяца, чтобы убедить депутатов принять закон в том виде, в котором он не навредит бизнесу.

— Предложения есть, они сформулированы. Мы над ними еще работаем. Чтобы выйти с предложениями — необходимо обоснование, должна быть аналитика…

— Артур Сергеевич, последние законодательные инициативы сами бизнесмены оценивают как негативные и заявляют, что мн огим предпринимателям придется уйти в тень или вообще покинуть рынок. Между тем, правительство Татарстана не отказывается от планов довести долю МСБ в ВРП РТ до 35% к концу 2015 года с нынешних 25,5%. Что делается в республике для осуществления этих планов?

— В Татарстане активно развиваются промплощадки муниципального уровня. Мы проводим как аккредитацию самих промплощадок, так и отбор резидентов. Это те точки роста, о которых мы говорим, и которые прописаны в «Дорожной карте» развития предпринимательства в РТ. Торговля и услуги «кормят», да. Но если будет развиваться промышленность и производство, то от этого не только экономика выиграет, но и те же услуги, и торговля.

— То есть «зеленый свет» производственным компания, а торговля должна спасать Россию…

— Они должны идти рука об руку. Основными же точками роста экономики Татарстана на ближайшие годы станут компании, связанные с производством и IT-технологиями.

Беседовала Юлия Амочаева
Видео: Илья Иванов

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.