В предыдущей статье мы рассмотрели ближайшие перспективы рубля, а также возможности получения выгоды от его ослабления. Тогда предполагалось укрепление национальной валюты в пределах 75 рублей за доллар, что уже произошло, а также была дана позитивная оценка акций «Татнефть», которая уже объявила о более высоких дивидендах.

Теперь важно найти дополнительные точки роста инвестиционного капитала. И сейчас я предлагаю поговорить об акциях нефтегазовых компаний, но уже с точки зрения динамики восстановления ценных бумаг этого сектора относительно друг друга.

Давят на котировки проблемы в банковском секторе США и неясность в кредитно-денежной политике ФРС, что приводит к снижению цен и на другие сырьевые активы, например, медь. Кроме того, сокращение темпа роста цен на произведенную в Китае продукцию указывает на замедление второй по значимости экономики мира.

В то же время ценность нефти на рынке сейчас поддерживается ожиданиями того, что США начнет восполнять свои стратегические запасы, которые были существенно истощены в период борьбы с инфляцией — тогда, на фоне снижения стоимости, были распроданы большие объемы нефти.

Оценка потенциала роста стоимости акций нефтяного сектора

В первую очередь обратим внимание на «Газпром нефть», которая занимается разведкой и разработкой месторождений углеводородов в крупнейших нефтегазоносных регионах России. Интересна компания тем, что после кризисного 2022 года цены на ее акции на рынке восстановились до максимума.

Динамика цен акций «Газпром нефти» за 3 года (с июля 2020 г. по июнь 2023 г.)

tradingview.com

Акции «Газпром нефть» в ходе торгов в мае достигали уровня цены 579 рублей, что немногим больше отметки 563 рублей — столько ценные бумаги стоили в 2021 году, когда российский фондовый рынок находился на пике. Учитывая, что за 2022 год были выплачены дивиденды в размере 85 рублей на акцию, можно сказать, что акции «Газпром нефть» обновили свой исторический максимум в еще большей мере, так как выплата дивидендов влечет за собой снижение котировок. А значит, компания полностью отыграла все потери прошлого года.

Цены на акции других российских нефтяных компаний еще очень далеки от своих наивысших значений, достигнутых в 2021 году. Несмотря на то, что периодическое снижение стоимости ценных бумаг на рынке неизбежно, динамика у крупнейших компаний этого сектора достаточно схожа. Поэтому можно предположить, что в долгосрочной перспективе цены на акции у них будут расти, как и у Газпромнефти. С учетом этого, можно ожидать следующий вероятный доход от роста стоимости акций:

Важно отметить и валютную составляющую, которая может помочь экспортным компаниям в реализации прибыли. Нефтегазовые доходы России пока не оправдали ожиданий: за январь-апрель Минфин получил почти 2,3 трлн рублей, что вдвое меньше, чем за аналогичный период 2021 года. Общая сумма недополученных средств за первые четыре месяца превысила 400 млрд рублей.

Очевидно, что государство заинтересовано в восстановлении доходов нефтегазовых компаний, а, следовательно, и своих собственных. Одним из наиболее доступных решений в этой ситуации является поддержание политики слабого рубля и снижение количества препятствий для ее воплощения. Так, решение Минфина не обязывать экспортные компании продавать вновь выручку, сильно бы укрепило рубль.

Правила управления капиталом

Например, выше я уже предположил, что в среднем нефтегазовый сектор будет иметь динамику, схожую с отдельной взятой ПАО «Газпром нефть». Однако это не означает, что каждую компанию ожидает успех. Акции одной них могут оказаться убыточными по той или иной причине, а другой — достичь обозначенных целей с избытком.

Поэтому, если цель инвестора — постоянно воспроизводимый результат, то надо учитывать вероятность неудачной торговой операции и ее соотношение с тем, что он ожидает получить.

Например, из приведенных выше цифр по оценке потенциальной доходности видно, что в среднем предполагаемая прибыль составляет около 50% на компанию, но при этом невозможно гарантировать, что такой результат ожидает даже половину из них.
Поскольку в фокусе у инвестора должны быть риски, надо отталкиваться от наименее оптимистичных сценариев.

Предположим, у вас есть 100 000 рублей, предназначенные для покупки акций.

Допустим, что из четырех акций 50% прибыли покажет лишь одна, а остальные три не вырастут в цене или даже подешевеют на 10%. В таком случае стоит ли размещать весь ваш капитал в акции одной компании? Вероятно, нет. Существует риск и упустить прибыль, и остаться с убытком в 10%, потеряв 10 тысяч рублей, несмотря на шанс угадать и заработать сразу 50%, а именно 50 тысяч рублей. Это критично, потому что для возврата к прежнему уровню уже недостаточно заработать 10%, а нужно получить 11,1%. При длительной серии неудач такой подход может повлечь за собой постепенную потерю капитала.

Следовательно, нужно составить инвестиционный портфель так, чтобы безубыточно увеличить капитал на временной дистанции. Например, можно взять акции всех четырех компаний для покупки равными долями по 25 000 рублей. В таком случае, если одна из них принесет прибыль 12 500 рублей, а другие три — суммарный убыток 7 500 рублей, что в результате вы получите плюс 5 000 рублей, т. е. 5%, к первоначальному капиталу.

Если снова добиться результата +5%, то прибыль уже составит не 5 000, а 5 250 рублей, а значит прирост капитала будет ускоряться. Результат в таком случае будет уж точно лучше, чем у тех, кто не диверсифицировал портфель и понес убыток в 10 тысяч.

Подробнее разобраться в теме инвестирования можно в ходе конференции «Перспективы рынка в 2023 году: возможности и риски», которая пройдет 15 июня в Казани. Темы встречи — перспективы российской экономики и фондового рынка, актуальные идеи на рынке акций.

финансовый консультант «Открытие Инвестиции» в Казани
Амир Исмагилов
специально для TatCenter

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.