Производительность труда — один из главных критериев развития экономики региона и страны. В 2017 году, по данным минпромторга, Татарстан показал прирост производительности на 3,7%. При этом Росстат констатирует снижение производительности труда в России на 0,2% за 2016 год и на 2,2% в 2015 году.

Сравнивая по этому показателю Россию и другие страны, министр промышленности и торговли РТ Альберт Каримов заявил, что за 20 лет наблюдений США, Германии и Франции удалось нарастить производительность труда в два раза.

Слайд минпромторга РТ

Повысить производительность труда в Татарстане Каримов предлагает с помощью формулы Карла Маркса.

Экспорт растет, НИОКР падает

Добавленная стоимость, исходя из работ Маркса, — это стоимость товаров, которая складывается из затраченного труда, материалов, энергозатрат, прибыли и налогов. Первый фактор, который увеличит добавленную стоимость — повышение прибыли предприятий Татарстана за счет больших объемов производства. Чтобы сохранить рынки сбыта в республике, Альберт Каримов предложил правительству Татарстана защитить местные торговые сети от конкурентов и помочь предпринимателям продавать свои товары и услуги через интернет.

Прирост рынка онлайн-торговли в 2017 году составил 20% и по прогнозам Ассоциации компаний интернет торговли (АКИТ) составит 1 трлн рублей к 2020 году, напомнил министр.

Слайд минпромторга РТ

Второй фактор, на который будет опираться республика, увеличение экспорта.

В прошлом году Татарстан продал на 40% больше товаров по сравнению с 2016 годом. Общая выручка составила $ 13 млрд, что ниже показателей 5-летней давности. Основная доля экспорта сохраняется за нефтехимическими предприятиями республики Татнефтью, ТАИФ-НК и Нижнекамскнефтехимом.

Выйти на прежние мощности поможет продвижение товаров за рубежом и Стратегия развития экспорта Татарстана, которую минпромторг уже предложил кабмину РТ.

Слайд минпромторга РТ

Третий фактор — кооперация предприятий Татарстана с российскими компаниями — Росатомом, Транснефтью и Лукойлом. По мнению Каримова, татарстанским компаниям нужно продвигать свою продукцию не только за рубежом, но и среди российских предприятий и в самой республике.

Пример с КОСом важен для заказов оборонно-промышленного комплекса, которые должны выполнять в срок республиканские предприятия. В случае нарушения сроков поставок руководителям предприятий грозит до 10 лет лишения свободы.

В целом, Альберт Каримов констатировал снижение объемов гособоронзаказа для предприятий РТ.

Слайд минпромторга РТ

Еще один способ поднять добавленную стоимость — увеличить выпуск инновационной продукции, которая зависит от научных разработок.

Согласно опросу предприятий республики, 55% респондентов заявили, что считают финансирование НИОКР недостаточным. Из них 36% сообщили, что вообще не получают денег на новые разработки. Объем НИОКР предприятий РТ с вузами республики в 2017 году увеличился на 109 млн рублей, однако так и не достиг показателей 2015 года.

Слайд минпромторга РТ

WorldSkills, цифровизация и господдержка

Рабочее время — второй компонент в формуле производительности труда, который нужно снизить. В качестве решения минпромторг РТ предлагает поднять квалификацию специалистов за счет вовлечения молодежи в профессиональные пробы и движение WorldSkills.

Слайд минпромторга РТ

Среди факторов, влияющих на производительность труда в целом, Каримов отметил скорость принятия решений внутри организаций. Для ее увеличения нужно ввести технологию блокчейн, которая сделает бюрократические процессы прозрачными и быстрыми.

Министр также отметил цифровизацию как отдельный фактор улучшения производительности труда. Компаниям республики нужно стабильное ПО, которые могут предоставить отечественные ИТ-компании.

По словам гендиректора «ICL-КПО ВС» Виктора Дьячкова, необходимо связать и автоматизировать электронные системы предприятий республики. Также с 1 января 2018 года принят закон, по которому все компании за 2 года должны обеспечить информационную безопасность своих систем. Если требование не будет выполнено, руководителям компаний грозит уголовная ответственность.

Слайд минпромторга РТ

Последний фактор, влияющий на всю производительность труда в Татарстане — господдержка компаний.

В 2017 году по федеральной целевой программе (ФЦП) реальный сектор экономики республики получил 41 млрд рублей в виде субсидий и займов. В 2016 году по ФЦП Татарстан получил 27,5 млрд рублей.

Также правительство РФ включило республику в число шести регионов, в которых протестируют программу повышения производительности труда и поддержки занятости. Ее цель — поднять производительность труда в российских предприятиях до 30%.

Слайд минпромторга РТ

Александр Токарев

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.