Ricoco, производство одежды

Ricoco появился в Казани в 2013 году. Под брендом выпускается линия одежды для жительниц мегаполисов. Договор с Wildberries компания заключил еще до пандемии, в мае 2018 года. На тот момент маркетплейсы не были столь популярны, представители Wildberries сами связывались с предпринимателями и компаниями из Татарстана и предлагали зайти на площадку. Совладелица бренда Гульнур Гизатуллина вспоминает, что работать в онлайне компания начала ради нового опыта и знаний. В 2019 году Ricoco стал лучшим брендом среди предприятий РТ по продажам на Wildberries. А в августе 2020-го на открытии технопарка маркетплейса в Новой Туре создатели татарстанского бренда лично познакомились с основательницей Wildberries Татьяной Бакальчук.

Сейчас Ricoco активно развивается в офлайне. Настолько активно, что физически не успевает поддерживать актуальный каталог на Wildberries. Гизатуллина говорит, что покупатели просят возобновить поставки на площадку — у Wildberries хорошо развита логистика, заказывать одежду на платформе было очень удобно клиенткам из отдаленных уголков страны.

Ricoco продает одежду на маркетплейсе и в розничных магазинах, но отмечает, что работа офлайн - особый вид удовольствия для бренда

Фото @ricoco_shop

Гульнур Гизатуллина констатирует, что на рынке развивается много других брендов одежды со своим производством. Некоторые организуют продажи исключительно на маркетплейсах, им так удобнее.

Агросила Холдиинг, производство мясной и молочной продукции

Реализует товары в онлайне и крупный татарстанский агрохолдинг. В Агросиле отмечают, что онлайн-продажи растут темпами, которые не показывает ни один другой канал сбыта, так что компания развивает его параллельно с фирменной сетью, поставками по стране и экспортным направлением.

«С начала года объем онлайн-продаж внутри холдинга вырос в 11 раз в натуральном выражении. Мы продолжаем изучать принципы работы, специфику логистики, приемки товара и ценообразования, разбираемся с рекламной поддержкой и акциями. Но уже сейчас каждый месяц онлайн-сегмент показывает прирост, поэтому в планах дальнейшее развитие», — делятся в компании.

Агросила активно продает еду в интернете, в холдинге отмечают, что в плане валового дохода лидер – сети, в плане перспектив и быстрорастущего канала – маркетплейсы

Фото @agrosila.holding

Сегодня продукция холдинга представлена на Wildberries, Ozon, а также в сервисах «Яндекс.Лавка» и «Самокат». На онлайн-площадки компания отправляет молочные продукты: выручка Агросилы на маркетплейсах от продажи «молочки» показывала увеличение в три раза в отдельные месяцы. Также компания реализует на маркетплейсах снековую линейку и мясную продукцию, которая может храниться не только в холодильнике, но и на «теплой» полке.

KIEZ, производство обуви

Основатель бренда KIEZ Алмаз Габидуллин о маркетплейсах впервые узнал на обучении в Америке, в 2019 году. «Я жил в семье, где студент зарабатывал по 4 тыс. долларов чистыми. Я тогда удивился, как такое может быть: я предприниматель, не знаю об этом, а студент столько зарабатывает», — вспоминает Алмаз.

После приезда в Россию предприниматель зарегистрировался на Amazon, но потерпел неудачу: его аккаунт площадка заблокировала. Габидуллин нашел российские аналоги, с Wildberries договор заключил в течение месяца, а еще через месяц завел свою продукцию на маркетплейс.

Алмаз Габидуллин, KIEZ активно развивает онлайн-продажи обуви на российских и зарубежных маркетплейсах и рекомендует бизнесу выходить на маркетплейсы

Фото @almaz_gabidullinn

Затем предприниматель узнал про Ozon — «но там все пошло не так гладко, и мы даже ушли в минус». На изучение правил площадки потребовались месяцы. Но затем продажи пошли вверх: в общей сложности в 2020 году KIEZ продал на Ozon 10 тыс. пар обуви.

Активно Алмаз Габидуллин осваивает зарубежные маркетплейсы — за границу татарстанские валенки отправляются с Etsy, Ebay, Amazon. Выходит предприниматель и на казахстанские маркетплейсы: Satu. kz и Kaspi.kz.

Елена Галеева

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.