По итогам 2020 года Татарстан оказался в числе шести регионов РФ, которые в абсолютном объеме вводят максимальное количество домов для дольщиков. По республиканской программе восстановлены права 398 обманутых дольщиков. Сданы семь проблемных домов, рассказал первый заместитель премьер-министра РТ Рустам Нигматуллин.

Он отметил, что республиканский механизм по выделению земельных участков застройщикам в целях завершения строительства объектов показал свою эффективность и позволил выйти на лидирующие позиции в РФ. Так, в Казани в минувшем году были введены в эксплуатацию две очереди дома № 2 в ЖК «Молодежный», которые изначально строились компанией «ФОН». Завершение строительства обошлось в 290 млн рублей. Взамен новый подрядчик получил участок в Казани. Этот же механизм помог решить проблему собственников недостроенного жилья в Пестречинском районе и Набережных Челнах.

В Набережных Челнах в прошлом году удалось достроить два дома. В частности, решена сложная ситуация с домом 65−04, где в свое время «ФОН» продал одиннадцать квартир, которые были в залоге у банка «Открытие».

Семь сложных объектов в Казани

В 2020 году подрядчики возобновили строительно-монтажные работы еще на девяти объектах. Собственниками квартир в них являются 2275 человек. Строительные работы обошлись бюджету республики в 1,37 млрд рублей.

Финансирование шло и по линии федеральной программы поддержки дольщиков. Возобновлены строительные работы на семи сложных объектах в Казани:

Новый проблемный объект

Если до недавнего времени все проблемы обманутых дольщиков в Татарстане в основном были связаны с домами двух застройщиков: «Свей» и «ФОН», то в прошлом году список проблемных объектов пополнил дом ЖК «Мелодия» по ул. Габишева застройщика ООО «ПИК+».

Низкие темпы работ и пропуск сроков предоставления квартир дольщикам стали поводом для обращения в федеральный фонд о применении по отношению к застройщику процедуры банкротства. Это позволит использовать госмеханизм для завершения строительства. В отношении руководства застройщика Следком завел уголовное дело. По словам Рустама Нигматуллина, и этот дом планируется достроить в текущем году. Не получат свои квартиры в 2021 году, скорее всего, только дольщики ООО «Свей», где было куплено около 350 квартир, не предусмотренных строительной документацией и разрешением на строительство.

Как пояснил Нигматуллин, Дом. РФ имеет право достраивать объекты только в рамках выданных разрешений на строительство. А квартиры, реализованные дольщикам фирмой «Свей» обманным способом, юридически, а в случае с домом № 7 и физически, не могли быть построены.

Перекупщиков могут лишить долевых квартир

Федеральное законодательство реагирует на проблемы обманутых дольщиков не только в части защиты их прав на жилье. В настоящее время обсуждается введение ограничений для лиц, приобретающих квартиры с целью перепродажи.

«При подсчетах было выявлено, что в проблемных объектах большую долю квартир занимают так называемые инвесторы, то есть либо юрлица, либо те, кто приобретал квартиры для последующей перепродажи. Учитывая тот факт, что на достройку проблемных объектов тратятся бюджетные средства, на федеральном уровне уже рассматривается возможность внесения изменений в закон. Согласно поправкам, дольщикам будут предоставляться квартиры в ограниченном количестве», — рассказал исполнительный директор фонда РТ по защите прав граждан — участников долевого строительства Иван Новиков.

В целом же от использования схемы долевого строительства отказываться не планируется, т.к. она позволяет гражданам приобретать жилье по более низкой цене.

Изменения федерального законодательства, в первую очередь, введение эскроу-счетов, позволяют сохранить объемы долевого строительства и при этом минимизировать риски. По словам замглавы минстроя РТ Ильшата Гимаева, сегодня в республике 41% работы ведется по старым правилам, и 59% – с открытием эскроу-счетов.

Нина Максимова

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.