Экономике Татарстана нужны частные инвестиции

В 2019 году минэкономики оценил ВРП Татарстана в 2,584 трлн рублей. По сравнению с 2018 годом экономика приросла на 1% – в основном за счет промышленности и сельского хозяйства.

Вместе с тем глава ведомства Фарид Абдулганиев отметил, что в прошлом году Татарстану недоставало инвестиций в основной капитал — в ряде отраслей финансовые результаты начали снижаться.

Кроме нехватки инвестиций в Татарстане обнаружили снижение производительности труда. Глава ведомства не стал уточнять, в каких именно секторах экономики зафиксировали падение — однако он заявил, что показатели оказались ниже средних по России.

Единственный сектор, о котором говорил министр в своем докладе — нефтехимия. Так, в соседних регионах собираются ввести новые нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие предприятия. Из-за этого в отрасли может возникнуть избыток предложения, а Татарстан — потерять лидерские позиции. Чтобы решить проблему, Абдулганиев предложил скоординировать работу правительства РТ, вузов и предприятий.

Деньги на нацпроекты приходили с запозданием

Татарстан начал реализовывать национальные проекты с 2018 года — по новым майским указам президента РФ Владимира Путина. В 2019 году республика участвовала в 48 федеральных проектах, по которым отремонтировали и построили 1,7 тыс. школ, больниц и других соцобъектов. За год на эти проекты направили 27,4 млрд рублей, из которых 20 млрд — деньги госказны.

Министр выразил недовольство тем, как поступало финансирование нацпроектов из федерального бюджета. По его мнению, деньги приходили с задержкой, а строительство капитальных объектов согласовывали долго. Из-за этого республиканские ведомства заключали контракты с задержками.

Глава минэкономики уверил, что в 2020 году проблем с нацпроектами возникнуть не должно. За год ведомство планирует потратить на них 24,9 млрд рублей, из которых 17,1 млрд рублей даст федеральный центр. На строительство инженерной и социальной инфраструктуры направят 50 млрд рублей, а на дороги и транспорт — 42,9 млрд.

Малые компании вышли на $ 25 млн экспорта

В 2019 году на поддержку малого и среднего бизнеса в Татарстане (МСБ) в рамках нацпроекта потратили 2 млрд рублей. Благодаря Гарантийному фонду, Региональной лизинговой компании и Фонду поддержки предпринимательства бизнес в Татарстане дополнительно привлек 12 млрд рублей. Из этой суммы 4 млрд ушло на развитие предпринимательства на селе.

По отчету минэкономики РТ, 2019 год для малого предпринимательства оказался успешным. 94 компании из Татарстана впервые вышли на экспорт. За год они продали еды, стройматериалов и медицинских изделий на $ 25 млн. Доля МСБ в ВРП республики превысила 26%, а количество занятых в малых компаниях достигло 592,3 тыс. человек, из которых более 60 тыс. — самозанятые.

100 промпарков, но не все пользуются спросом

Фарид Абдулганиев напомнил, что Татарстан находится в выгодной географической позиции. Через республику проходят транспортные потоки, по которым товары отправляются в другие регионы страны. Чтобы воспользоваться этим преимуществом, в 2019 году в Татарстане начали готовить логистические центры для Ozon, Wildberries, Х5 Retail Group и «Протек». Сотрудничество с ритейлерами позволит привлечь 12,5 млрд рублей и открыть 7 тыс. рабочих мест.

Менее однозначной оказалась оценка работы промышленных парков и площадок. Министр заявил, что доля республики среди всех ТОСЭР в моногородах России по количеству резидентов составляет 13%, по объему инвестиций — 24%, по созданным рабочим местам около 23%. Всего к 2019 году в Татарстане открыли 100 индустриальных площадок.

По мнению Рустама Минниханова, новые промпарки не пользуются спросом у компаний. К примеру, промпарк «Актаныш» заполнен на 8%, а промпарк в Ново-Шешминском районе — на 21%. Глава республики считает, что без резидентов эти площадки закроются и компаниям придется работать в других регионах.

Также глава РТ раскритиковал темпы роста бизнеса в районах Татарстана. Он заявил, что в Агрызском, Кайбицком и Атнинском районах на 1 тыс. человек приходится 18 малых компаний — в 2 раза меньше, чем в среднем по республике. Количество занятых в малом бизнесе также распределено неровно. Если в среднем по Татарстану в секторе МСБ занят 121 человек, то в Сармановском районе — 38 человек, в Бавлинском районе — 40 человек, в Аксубаевском районе — 44 человека.

Главной недоработкой всего правительства Татарстана Рустам Минниханов назвал рост ВРП. По указам Путина в год ВВП России должен расти на 5% в год. Без вклада регионов экономический рост затормозится.

Алексей Дмитриев
Фото автора

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.