В 2020 году в Татарстане произошло более 400 кадровых перестановок. Многие из них потянули за собой муниципальные выборы, прошедшие во всех районах республики. Некоторые руководители за год сменили не одну должность, а кто-то из татарстанцев получил пост в федеральных ведомствах.

Самым насыщенным на назначения стал сентябрь — месяц президентских и муниципальных выборов. Сравниться с ним по количеству ключевых перестановок может только январь 2020-го. За этот месяц новые должности были розданы 24 фигурантам картотеки ключевых кадровых перестановок в Татарстане «Назначения».

Весенние месяцы запомнятся локдауном — жизнь замерла не только в республике, но и по всему миру. Итог: за март, апрель и май суммарное количество назначений в РТ — 17.

Сентябрь 2020 года - месяц выборов в республике - стал самым насыщенным на кадровые перестановки

Фото пресс-службы президента РТ

Улетели из «гнезда» Татарстана

2020 год стал отправной точкой для татарстанцев на федеральных постах. Осенью в Телеграм-каналах даже стали говорить о «татарской партии», которая, якобы, помогает выходцам из республики получать ключевые посты в стране. Поводом для рассуждений стал Марат Хуснуллин, который в январе 2020-го после 10-летнего опыта московской стройки занял пост вице-премьера российского правительства. Впрочем, экс-глава татарстанского минстроя остался в привычной стезе и продолжает курировать жилищное и дорожное хозяйство.

Через два дня после этого назначения Ирек Файзуллин (на тот момент министр строительства и ЖКХ РТ) получил назначение в профильное федеральное министерство: на должность первого заместителя. Как оказалось, это кресло он занял на время — уже в ноябре Файзулин возглавил ведомство.

Ирек Файзуллин возглавлял республиканский минстрой с 2010 года

Фото пресс-службы президента РТ

Стоит отметить и тандем Здунов-Таркаева. С 2014 по 2018 гг. Артем Здунов возглавлял минэкономики Татарстана, а его заместителем на тот момент была Наталья Таркаева. В 2020 году чиновники снова стали коллегами, но уже в соседнем регионе: Здунов получил назначение на пост врио главы Мордовии и пригласил Таркаеву на пост вице-премьера республики.

До отъезда в Мордовию Артем Здунов успел поработать в Татарстане и Дагестане

Фото пресс-службы президента РТ

Выходцы из Татарстана есть и в федеральном минспорта — в феврале первым замминистра стал Азат Кадыров.

Призвание варягов

Несколько республиканских ведомств, напротив, пополнились выходцами из других регионов страны. Мы остановимся только на руководителях ключевых структур, которые получили назначение в Татарстан.

В феврале Валерий Липский возглавил Следственное управление СКР РФ по РТ. Уроженец Тамбова до приезда в республику успел поработать в военной прокуратуре гарнизона в Видяево (в том числе, и во время происшествия с АПЛ «Курск»), в СУ СКР по Московской области и в такой же структуре в Башкортостане. До этого назначения обязанности руководителя структуры исполнял Марат Зарипов, который вскоре покинул ведомство.

В апреле свой кабинет на Большой Красной занял новый начальник Управления ФСБ республики Игорь Хвостиков. В Татарстан он приехал после 4-летнего опыта аналогичной работы в Чечне.

Кирилл возглавил митрополию в Татарстане после кончины Феофана

Фото Татарстанской митрополии

И еще одно назначение руководителя, ранее не имевшего связей с Татарстаном, состоялось в декабре. После кончины митрополита Казанского и Татарстанского Феофана решением Священного синода РПЦ в республику был отправлен митрополит Кирилл.

До этого он управлял Екатеринбургской епархией. Время служения митрополита на Урале запомнилось екатеринбургскими митингами против строительства церкви, делом блогера Руслана Соколовского, ловившего в храме покемонов в онлайн-игре, и скандалом с духовником Среднеуральского женского монастыря отцом Сергием.

Дела внутренние

Внутри Татарстана в 2020 году также произошло много кадровых перестановок. Два действующих министра успели за это время получить по два назначения. Так, Мидхат Шагиахметов после февральского назначения главой минэкономики республики, в сентябре получил еще и должность заместителя премьер-министра Татарстана. А Фарит Ханифов, побыв 10 месяцев главой минстроя, в октябре получил в ведение транспорт и дорожное хозяйство республики.

После сентябрьских муниципальных выборов в 11 городских и районных исполкомах были назначены новые руководители. Не обошла эта участь и казанский исполком. Его возглавил Рустем Гафаров.

Конечно, это не все кадровые перестановки, произошедшие в Татарстане за 2020 год. Ключевые TatCenter публикует в картотеке «Назначения», а самые интересные события кадроворота-2020 мы собрали в тест — пройдите его, чтобы вспомнить еще несколько ярких назначений в родной республике.

Алсу Хафиз

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.