Скоростная трасса и грузовой порт

Алексеевский район Татарстана обладает 60 км береговой линии, которую власти активно используют. К 2030 году здесь планируется создать современный грузовой порт.

Глава Агентства инвестиционного развития РТ Талия Минуллина говорит, что разработка проектно-сметной документации уже стартовала. В ближайшее время начнутся работы по развитию транспортной инфраструктуры: планируется построить подъездную дорогу и водный подход, стоимость которого оценивается в 500 млн рублей. Порт разместится на территории 80 га, а зона перспективного развития — на 190 га. На эти земли власти республики и района приглашают инвесторов и предпринимателей.

Еще один крупный проект — трасса М-12. В ноябре в Алексеевском районе откроют участок новой автомобильной дороги «Алексеевское — Альметьевск» длиной 145 км. Он соединит М-5 и М-7. В строительство трассы включены все зоны отдыха и заправки.

Дорога улучшит транспортное сообщение между городами. Например, поездка до границы с Башкортостаном займет всего несколько часов, что привлечет туристов и будет способствовать развитию бизнеса.

Фото: пресс-служба бизнес-омбудсмена РТ

Промпарки — точка роста

В 2021 году в районе открыли промышленный парк «Алексеевское». Сейчас там работает 11 резидентов из различных отраслей: производство кабельно-проводниковой продукции, древесного угля, винтовых свай, топливных гранул, оконных конструкций, гидравлических шлангов, насосов и компрессоров. Еще пять компаний проявляют заинтересованность в размещении на площадке. Поскольку помимо подготовленной территории, резиденты получают льготы от государства.

Промпарк — точка роста, он находится в постоянном развитии. Общая стоимость проекта по развитию превышает 350 млн рублей, из которых уже освоено более 200 млн. В планах — в 2025 году приступить к созданию промпарка «Алексеевское 2.0». Его площадь составит 20 га, а объем инвестиций оценивается в более чем 200 млн рублей.

Фото: пресс-служба раиса РТ

Сельское хозяйство: «Ягодная долина», участки и помещения

Сельское хозяйство — важная отрасль экономики Алексеевского района Татарстана. В прошлом году животноводы, аграрии и сельхозпроизводители района произвели продукции на 3 млрд рублей. В отрасли заняты 800 человек.

Район готов предоставить пустующие помещения для развития животноводства. Однако ситуация, по словам главы района Сергея Демидова, складывается так, что «власти ходят за инвесторами», а не наоборот. «Мы готовы рассмотреть любые условия сотрудничества», — заверяет Демидов.

Один из отраслевых проектов — «Ягодная долина». Это 50 га земли на берегу озера, где нет проблем с поливом и содержанием. В долине 10 га уже засажены малиной и смородиной. Стоимость гектара земли здесь составляет около 150 рублей в год.

Кроме того, власти готовы передать под отраслевой бизнес в коммерческое использование более 10 заброшенных зданий. Раньше они использовались как школы и детские сады. Есть и участки для застройки — в селе Лебяжье, к примеру, для инвесторов подготовлен участок на 210 га. Земля без коммуникаций, но чиновники готовы сотрудничать и рассматривать каждый бизнес-проект индивидуально.

Фото: пресс-служба раиса РТ

Туризм в развитии

В Алексеевском районе активно развивается туризм. По словам главы района, инвесторам власти подготовили земельные участки со всеми необходимыми коммуникациями. Кроме того, пруды в селах Большие Тиганы и Новоспасск инвесторам могут предоставить для разведения рыбы, развития туризма или организации глэмпингов.

Интерес для отраслевых предпринимателей представляет и Древний Биляр, где в настоящее время идет реконструкция. Ежегодно здесь бывает от 130 тыс. до 150 тыс. гостей. В числе совместных задач бизнеса и власти — развитие многодневного туризма, круглогодичная загрузка новых гостиниц.

Анастасия Сорокина

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.