За 2020 год заемщикам в Татарстане было выдано около 62 тыс. ипотечных жилищных кредитов, что на 34% больше, чем в 2019 году. Предварительно объем выданных ссуд на покупку жилья вырос в 1,5 раза, до 135 млрд рублей. В текущем году прогнозирую рост портфеля ИЖК примерно на четверть. Объем займов составит не менее 265 млрд рублей.

Предпосылок для снижения цен нет, но и резкого роста стоимости квадратного метра я не ожидаю. По итогам прошедшего года уровень цен на недвижимость в Татарстане достиг высоких значений. Во второй половине года скачок произошел на первичном рынке, который потянул за собой весь сектор жилья. К концу года цены выросли на 15−20%. Средний чек ипотечного кредита по Татарстану составляет около 2 млн рублей, а самый ликвидный объект — однокомнатные квартиры.

В целом высокий спрос на жилую недвижимость в Татарстане в 2020 году был обеспечен несколькими причинами:

В 2021-м на рынке ипотечного жилищного кредитования можно выделить несколько тенденций.

Рузэль Насыбуллин в числе тенденций развития рынка ипотечного кредитования выделает кредиты под залог квартиры, объединение нескольких ссуд и расширенное применение электронных сервисов

Залоговое кредитование

Набирает популярность. В отличие от Москвы и Европы, где собственники давно понимают: «есть квартира — есть деньги», в регионах люди пока боятся брать кредит под залог квартиры, опасаясь, что потеряют ее. На самом деле квартиру у них никто не забирает. Просто она начинает работать как актив. Такие кредиты выдаются на длительный срок — до 20 лет, за счет этого заемщик может подобрать приемлемую для себя сумму ежемесячного платежа.

Кредит на строительство дома

Продукт также становится востребованным. Ежегодно спрос на загородное жилье увеличивается. Однако условия программ кредитования очень ограничены. Хорошей альтернативой выступает кредит под залог имеющейся квартиры, когда у заемщика сохраняется действующее жилье и появляется возможность построить собственный дом. По нашим оценкам, в случае с современным коттеджем площадью 120−130 кв. метров примерно 1,5 млн рублей человек экономит, если строит дом самостоятельно. А для этого ему как раз может пригодиться кредит под залог квартиры.

Консолидированные кредиты

Еще один интересный трендовый продукт, который набирает популярность в Татарстане. Суть его в том, что потребитель может объединить все свои действующие кредиты, в том числе потребительские, автокредит и др., в один — под залог квартиры. В числе преимуществ продукт: срок таких кредитов больше, а ставка и размер ежемесячного платежа — ниже. За счет того, что кредит выдается на длительный срок — до 20 лет — сумма ежемесячного платежа уменьшается в два-три раза по сравнению с классическим потребительским кредитом.

Например, если у человека есть кредиты на 1,5 млн рублей, он в общей сложности платит по ним 45−50 тыс. рублей ежемесячно. При консолидации кредитов под залог квартиры размер ежемесячного платежа снижается в среднем до 15 тыс. рублей.

Электронная регистрация

Мы все стали внимательнее относиться к своему времени. Электронные сервисы — мегапопулярны, тенденция не обошла и рынок ипотечного кредитования. Тем более, что электронная регистрация работает и в отношении межрегиональных сделок, когда покупатель находится, скажем, в Казани, а квартиру приобретает в Москве. В казанском офисе НФИ, например, общая доля покупок квартир в столице Татарстана жителями других регионов, оформляющими заявки электронно, превысила 15%.

Упрощается и механизм самой сделки. Для покупки жилья потребуется всего один визит — непосредственно на сделку. Все рыночные технологии нацелены сейчас на то, чтобы максимально сократить временные и финансовые затраты клиентов.

Руководитель ипотечного центра
ООО «Национальная Фабрика Ипотеки» в г. Казани
Рузэль Насыбуллин

Насыбуллин Рузэль Рамисович

Региональный директор-руководитель ипотечного центра г. Казани ООО «ПКО "Национальная Фабрика Ипотеки"» (бренд "Ипотека 24")

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.