Мнения
22 Июля 2021, 08:30

Рузэль Насыбуллин, НФИ: Новостройки за 2021 год могут подорожать на 15−18%

Региональный директор-руководитель «Национальной Фабрики Ипотеки» в Казани — о влиянии новой программы льготной ипотеки на рынок жилой недвижимости.

— Льготная ипотечная программа на новостройки под 6,5%, которая была принята в апреле прошлого года, рассматривалась как антикризисная мера, направленная на поддержку, с одной стороны, строительной отрасли, с другой — спроса на ипотеку и жилье. В итоге строительную отрасль поддержали, но цены на жилье резко подскочили. На ваш взгляд, каких изменений можно ожидать на рынке недвижимости во втором полугодии в связи с продлением программы льготной ипотеки и изменением ряда условий?

— Новая программа льготной ипотеки с господдержкой работает уже со 2 июля. Процентная ставка по ней повышена до 7% годовых. Первоначальный взнос остался в размере от 15% стоимости жилья, максимальный срок кредита — до 20 лет. Изменения произошли в сумме кредита. Сейчас максимум во всех регионах установлен в размере 3 млн рублей.

Этот параметр является ключевым при влиянии на доступность в крупных городах. Естественно, доля квартир-новостроек на рынке, которые можно будет приобрести по программе, снизится во многих городах. Это значит, что придется вносить большой первый взнос либо смотреть рыночные условия ипотеки.

Процентная ставка на фоне инфляции выглядит весьма привлекательно. Но мы сейчас наблюдаем как Банк России перешел к циклу повышения ключевой ставки, в 2021 году она была повышена до 5,5%. И полагаем, что это тенденция продолжится.

Новая программа будет чуть тормозить рост цен в регионах с высоким спросом (Москва, Санкт-Петербург, Сочи). Однако она не остановит его полностью, поскольку рост цен на стройматериалы и дефицит рабочих из-за пандемии имеет место быть.

Ожидаемый рост по ценам на новостройки за 2021 год составит примерно 15−18%.

— Но по программе семейной ипотеки с господдержкой оставили ставку на низком уровне, около 6% годовых?

— Да, в этой программе также были изменения, но процентная ставка установлена на очень привлекательном уровне — 6% годовых. Она теперь доступна всем семьям, у которых с января 2018 года родился хотя бы один ребенок. Максимальная сумма кредита для Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Ленинградской области составит 12 млн рублей, а для жителей других регионов — 6 млн рублей.

В 2020 году по этой программе выдано около 80 тыс. кредитов. Сейчас планируется выдать еще около 120 тыс. кредитов.

В общей сложности в первом полугодии 2021 года, по нашим прогнозам, объемы выдачи ипотечных кредитов достигнут 2,7 трлн рублей, что на четверть больше показателя аналогичного периода прошлого года. И это возможно, так как на фоне роста цен и ставок россияне спешили воспользоваться ипотекой под 6,5% годовых.

Однако во втором полугодии такого бурного роста выдач ипотечных кредитов, ожидать не стоит. Изменения убирают с рынка инвесторов и многих жителей мегаполисов. Поэтому по году рост выдачи можно ожидать в 20%.

— Каких корректировок и мер дополнительного стимулирования спроса можно ждать от строительной отрасли?

— Об этом говорить пока рано, спрос в целом чуть снизился, но не упал, программа льготной ипотеки работает. Имеет смысл оценить ситуацию ближе к концу года. Пока мер дополнительного стимулирования предпринимать не надо.

— С одной стороны мы говорим об устойчивом спросе на недвижимость на протяжении последнего года. Не вызовет ли это дальнейших проблем, ведь пандемия, а значит и ситуация неопределенности с доходами, в разгаре, и пока им не видно конца?

— Конечно, при высоких объемах выдач сложно избежать проблем. Однако, пока качество ипотечных кредитов остается высоким, а доля просрочки не превышает 1%, что значительно ниже показателя по необеспеченным потребительским кредитам.

В условиях затяжного падения реальных доходов россиян часть заемщиков может испытывать трудности с обслуживанием долга. И не всегда имеющиеся схемы реструктуризации долгов им могут помочь. Многое будет зависеть от массовости проблем. В случае отсутствия масштабных проблем с ипотекой банки и заемщики будут улаживать свои отношения самостоятельно.

Что мы видим сейчас — те клиенты, которые брали потребкредиты в прошлом году, пытаются справиться со своей нагрузкой и оптимизировать долги. Кто-то «затянул пояс потуже», направив все силы на выплаты. Есть клиенты, которые консолидируют свои долги по программе объединения долгов под залог квартиры. Для многих это лучший выход, т.к. платеж снижается в 2−3 раза без серьезных ограничений в расходах.

Эксперты прогнозируют рост проблемных кредитов до уровня 2−2,5%. При этом наибольшую вероятность проблем прогнозирует в той части ссуд, при оформлении которых для оплаты первоначального взноса был использован потребкредит. В случае массового характера неплатежей придется вмешаться государству. И пока единственный рабочий вариант — введение дополнительных льгот заемщикам, попавшим в тяжелое финансовое положение, по аналогии «ковидных каникул».

— Как ситуация с ценами на недвижимость отразится на рынке кредитования под залог объектов недвижимости?

— Скорее всего никак не отразится. Параметры кредитования по таким программам остаются без изменений, клиент может получить сумму в размере до 70% от оценочной стоимости квартиры на различные цели. Если цена на квартиру выросла, то по сути заемщик может получить большую сумму, чем раньше. Но надо понимать, что банк смотрит в первую очередь на размер дохода. Если заемщик проходит по размеру дохода, то может получить больше за счет роста цен. Если доход не позволяет, то рост цены на квартиру для него не играет никакой роли.

Нина Максимова

ПКО «Национальная Фабрика Ипотеки»

Материалы по теме

Партнёры TatCenter:
1 из 1
Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.