Ритейлеры увеличат зону покрытия и запустят проекты с банками и логистами

Александр Лозовский, директор розничной сети «Ситилинк»

В ритейле можно выделить несколько трендов. Благодаря активному развитию гаджетов увеличивается мобильный трафик. По собственной статистике мы видим его рост более чем на 83%. В 2020 году доля m-commerce продолжит увеличиваться. Об этом свидетельствует, например, изменение приоритета индексации в поисковой системе Google. Теперь фокус на мобильном контенте (mobile-first).

Проникновение интернета в регионы, развитие логистических услуг (доставка) и повышение доверия к e-commerce способствуют онлайн-покупкам. Эта тенденция сохранится. По нашим оценкам, в 2020 году рынок e-commerce продолжит расти на 25−30% в год.

Уже сейчас на рынке ритейла появляются совместные проекты и платформы с участием банковских структур и логистических компаний. Эта тенденция будет усиливаться. Игроки из смежных сфер, накопившие экспертизу, будут стремиться к ее реализации.

Несмотря на усиление e-commerce, в региональной экспансии ритейлеры продолжат ориентироваться на омниканальность, которая позволяет приобрести товар удобным способом: через сайт, по телефону, оформить и сразу забрать в оффлайн-точке. Такая модель дает возможность соответствовать привычкам и ожиданиям разных аудиторий. Например, на юге страны в силу менталитета очень востребован оффлайн-формат.

В 2019 году маркетплейсы стали более заметными на рынке, чем раньше. Их рост продолжится и в 2020-м.

Производители станут ближе к покупателям

Венера Шайдуллина, кандидат юридических наук, член экспертного совета по цифровой экономике и блокчейн-технологии Госдумы РФ

Торговля в интернете начала набирать обороты еще несколько лет назад. Сегодня это один из важнейших факторов успешного бизнеса: львиная часть товаров и услуг продаются на электронных площадках. Статистика по данным за 2018 год Data Insight показала, что продажи достигли объема 1150 млрд рублей. Интересно, что размеры среднего чека снижаются, но в общем объемы торговли растут.

Тенденция, влияющая на рынок, — маркировка товаров. Планируется, что уже в 2024 году она станет поголовной, обязательной. Это позволит улучшить прозрачность электронной торговли, но все же, проект нуждается в затратах. Инвесторами будут выступать сами предприниматели.

Еще один тренд — продажа товаров от производителей к потребителям или m2c. В большинстве случаев между двумя конечными звеньями вклиниваются посредники: экспортеры, импортеры, дистрибьюторы, магазины и так далее. Но современная электронная торговля все больше переходит на систему маркетплейсов и дропшиппинга.

Также немалое значение имеют технологии, которые активно развиваются и применяются предпринимателями. К примеру — голосовые помощники. Они позволяют за короткие сроки узнать о количестве заказов, о балансе и других отчетных данных, причем вероятность ошибки минимальная.

Маркировка товаров станет обязательной для всех

Вячеслав Предыбайло, директор по развитию бизнес-направления «маркировка» Эвотора

В ближайшие пять лет больше всего на трансформацию российского ритейла повлияет маркировка товаров. К 2024 году она должна охватить все: от сигарет и лекарств до одежды и детского питания. Глобальная цель маркировки ― прозрачность экономики, прослеживаемость товарооборота, борьба с контрафактом и неуплатой налогов. Оператор национальной системы маркировки «Честный знак» — Центр развития перспективных технологий.

Для продавцов обуви это значит, что они должны промаркировать или распродать все свои остатки немаркированного товара к 1 марта 2020 года. Также они должны «научиться» принимать товар с кодами маркировки по электронным накладным от поставщика (производителя, импортера, оптовика). При продаже они будут выводить коды из оборота, передавая данные через ОФД в систему «Честный знак». Покупатели обуви смогут просканировать код товара в магазине своим смартфоном и увидеть, где произведен товар и легально ли он продается.

Внедрение маркировки изменит технологический уровень и прозрачность обувной отрасли, компании перейдут на электронный документооборот, снизится доля контрафакта. Те, кто покупает на оптовых рынках и перепродает затем в своих магазинах «серый» товар, должны будут либо искать честных поставщиков, либо работать на свой страх и риск вне закона. Нарушителей могут оштрафовать, а товар конфисковать. За продажу, хранение, перевозку или покупку для продажи товаров без маркировки для юрлиц и ИП предусмотрен штраф от 50 тыс. до 300 тыс. рублей.

Еще одно изменение ― налоговое. Продавцы обуви (а также маркированных лекарств и меховых изделий) не смогут больше применять льготный налоговой режим (ЕНВД или патент), и должны переходить на УСН.

Бренды станут переносить производство в Россию

Ольга Кабаргина, исполнительный директор бренда G’n’K

2020 год назван годом предпринимательства. Нас ожидает вступление в силу новых законопроектов, которые будут регулировать различные сферы малого и среднего бизнеса. Конечно, такие новинки повлияют на саму работу предприятий и рынок.

Чтобы удержаться, предпринимателям придется пересмотреть свою работу и с точки зрения взаимодействия с потребителем. Начнется поиск эффективных методов продвижения, улучшения сервиса и в целом повысится качество магазинов.

Самые сильные игроки будут искать способы вернуться к прежней прибыли на фоне повышения расходов. Здесь будет важно не упустить возможность расшириться, так как снимутся ограничения на площадь магазина. Новое пространство логично занять большим ассортиментом или создать развлекательные зоны для покупателей.

Производители вышли на высокий уровень работы с байерами. Они самостоятельно осуществляют поставки в магазины напрямую, дают хорошие условия по цене и обеспечивают дополнительный сервис. Оптовые дилеры теперь в этой цепочке неактуальны и начнут покидать рынок.

Бренды станут переносить производство из-за рубежа в Россию, искать отечественные фабрики. Это связано с законом о маркировке продукции, по которому она должна быть промаркирована уже на производстве. У иностранных фабрик с этим возникнут проблемы.

В России тоже не все производственные предприятия выдержат нововведения. Мелкие производители начнут закрываться, что даст толчок к росту стабильным компаниям.

Александр Токарев
Динара Сафина

Основателю предприятия обычно хватает сил, чтобы запустить производство, найти заказчиков и собрать команду. А вот на вопрос «что будет с делом, когда меня не станет или когда я захочу отойти?» многие не успевают ответить вовремя. В семье, где все работают вместе, разговор о наследстве — это одновременно разговор о власти, деньгах и справедливости. Поэтому его нередко откладывают до тех пор, пока обстоятельства не заставят начать.

Ольга Айдуганова, директор «Инженерно-производственного центра» в Бугульме, руководитель Комитета по развитию семейного предпринимательства ТПП РТ, в авторской колонке для TatCenter рассказывает о проблемах передачи семейного бизнеса следующему поколению и объясняет, почему считает необходимыми изменения в федеральном законодательстве.

«В семье, где все работают вместе, разговор о наследстве — это одновременно разговор о власти, деньгах и справедливости», — Ольга Айдуганова, директор «Инженерно-производственного центра» в Бугульме, руководитель Комитета по развитию семейного предпринимательства ТПП РТ.

Фото из личного архива Ольги Айдугановой

Как устроен семейный бизнес в России?

По оценкам Торгово-промышленной палаты РФ, семейные предприятия составляют 74% всех малых и средних предприятий России. Это значит, что речь идет о значительной части реальной экономики.

У такого бизнеса есть особенности, которые закон не учитывает. Роли в нем переплетены: один и тот же человек может быть отцом, главным инженером и владельцем контрольной доли. Доверие работает вместо регламентов, и пока все хорошо, это сильное преимущество. Решения принимаются быстро, люди отвечают за результат лично.

Но те же свойства становятся слабостью, когда меняется поколение. Регламентов нет, и спорные ситуации решать нечем. Доли распределяются по семейной логике, а не по управленческой. Наследник получает долю по закону, хотя к управлению может быть не готов ни по опыту, ни по желанию. Остальные участники, которые двадцать лет тянули дело, оказываются в одной компании с человеком, которого не выбирали.

Сегодня передача бизнеса внутри семьи регулируется общими нормами Гражданского кодекса и корпоративного права. Они написаны для любой коммерческой организации и не учитывают специфику семейных предприятий. Исходят они из того, что участников связывает только деловой интерес. В семейной компании это не так.

Татарстан сделал первый шаг, но его недостаточно

Республика Татарстан отнеслась к проблеме с особым вниманием. Поправка в закон РТ от 23 июля 2025 года № 52-ЗРТ закрепила понятие семейного предпринимательства. Это важно по двум причинам. Семейный бизнес получил официальный статус, а значит, меры поддержки можно адресовать именно ему. И государство показало, что видит эту категорию предпринимателей и считает ее значимой. Подобные нормы уже приняты в десятках регионов России, включая Московскую, Нижегородскую и Рязанскую области, а также Башкортостан.

Законы республики регулируют то, что относится к компетенции региона: субсидии, гранты, арендные и налоговые льготы. Но у региона есть граница. Гражданское и корпоративное право устанавливаются на федеральном уровне. Республика не вправе самостоятельно изменять гражданско-правовые и корпоративные механизмы, отнесенные к федеральному ведению.

В Государственную Думу внесен законопроект о поправках в закон № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства», который вводит понятие семейного предприятия. Он поддержан всеми фракциями и находится в работе. Я считаю это верным шагом. Но понятие в законе о поддержке МСП даёт основание для мер поддержки и не создает инструментов передачи бизнеса.

Международный опыт защиты семейных предприятий

Я проанализировала международный опыт регулирования передачи и управления семейным бизнесом: Германии, Франции, Великобритании, США, Сингапура, Нидерландов и Мальты. Эти юрисдикции используют широкий спектр инструментов, которые можно перенести в российское право.

Особый режим для семейных предприятий

Представьте типичную ситуацию: основатель компании умер, его долю унаследовал сын, который живет в другом городе и делом не интересуется. Другая часть принадлежит дочери, которая фактически руководит предприятием. В такой ситуации наследникам и компании приходится выбирать: либо выкупать долю сына, нередко за счет оборотных средств, либо оставлять его участником бизнеса. Оба варианта ослабляют предприятие, на котором работают люди.

Чтобы избежать подобных сценариев, мы считаем необходимым закрепить в Гражданском кодексе и Федеральном законе от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» диспозитивный режим для семейных предприятий. Его смысл в том, что закон не навязывает семье готовую модель, а дает возможность по своему выбору использовать дополнительные инструменты защиты бизнеса.

Тем, кто этого захочет, закон должен позволить закрепить в уставе:

Такой подход опирается на зарубежную практику. В Германии используется винкуляционная оговорка (Vinkulierungsklausel): продажа или передача доли в семейной компании возможна только с согласия остальных участников либо самой компании. Из этого правила нередко делают исключение для наследников и других членов семьи, чтобы бизнес не перешел к посторонним.

Практическое значение такого механизма подтверждает решение Земельного суда Хагена 2022 года. В корпоративном договоре семейного общества предусматривалось, что любая передача доли требует согласия всех участников; исключение допускалось только для наследников участников и подконтрольных им компаний. Когда один из участников попытался провести сделку с инвестором через промежуточную структуру, суд признал это недопустимым обходом винкуляционной оговорки: конструкция позволяла передать реальный контроль над семейной компанией внешнему инвестору.

В США аналогичную задачу решает «buy-sell agreement», соглашение о выкупе доли. Оно заранее определяет события, при которых доля подлежит продаже: смерть владельца, развод, инвалидность, увольнение, банкротство или намерение продать ее третьему лицу. В соглашении также фиксируются цена или формула оценки, срок оплаты и лицо, которое выкупает долю: сама компания, остальные участники либо и те и другие. Нередко выкуп финансируется за счет страхования жизни владельцев.

Смысл обоих подходов одинаков: правила выхода из бизнеса и передачи долей лучше определить заранее, пока в семье нет конфликта и предприятие сохраняет управляемость.

Заранее согласованная оценка и деньги для выкупа

Когда доля выкупается, спор почти всегда идет о цене. Закон оперирует «рыночной стоимостью», но это абстрактная категория, и разные оценщики могут назвать очень разные суммы. Если участники заранее, в спокойное время, согласуют формулу оценки доли, спорить в момент конфликта или утраты будет не о чем. Поэтому целесообразно дополнить Гражданский кодекс и закон об ООО нормами, которые разрешают использовать такую формулу в уставе и корпоративном договоре. Это снизит число споров при наследовании или выходе участника. Подход основан на практике Германии.

Однако это решение закрывает лишь часть проблемы. Остается вопрос: где взять деньги на выкуп? Предприятие, вложившее средства в оборудование и сырье, редко способно единовременно выплатить крупную сумму наследникам. Здесь полезен опыт Великобритании, где применяются взаимные опционы и страхование жизни. Обновленный механизм должен разрешить использовать страховые выплаты по договорам страхования ключевого участника для финансирования выкупа его доли. Тогда предприятию не придется изымать деньги из производства в самый тяжелый момент.

В Великобритании для этого используется «cross-option agreement». Это соглашение между акционерами компании, который определяет, как будут передаваться доли в бизнесе в случае смерти одного из них или его тяжелой болезни Каждый акционер предоставляет остальным опцион на покупку своей доли в случае смерти или утраты трудоспособности, а его наследники получают встречный опцион на продажу доли. До наступления события ни одна сторона не обязана совершить сделку, но после реализации опциона договор становится обязательным.

Параллельно оформляется страхование жизни ключевого участника. Страховая выплата направляется в доверительный фонд или оставшимся акционерам и используется именно для выкупа доли. В результате семья получает деньги, а компания и оставшиеся владельцы — контроль, не изымая средства из оборота.

В типовой британской модели компании с четырьмя равными владельцами и стоимостью £1 млн каждый акционер владеет долей на £250 тыс. Если один из них умирает, три оставшихся участника выкупают его долю, используя страховое покрытие. «Cross-option agreement» определяет процедуру продажи, а страхование — источник денег. Аналогичная конструкция применяется и в компаниях с двумя владельцами: страховой полис покрывает заранее согласованную стоимость доли, а опционное соглашение обеспечивает ее передачу пережившему партнеру.

Во второй части колонки — о том, как разделить права на управление семейной компанией, сохранить предприятие с помощью наследственных фондов и снизить издержки при передаче бизнеса следующему поколению.