Минфин, минкомсвязи и минэкономразвития вместе с Институтом развития интернета и другими федеральными органами должны до 1 апреля представить президенту РФ Владимиру Путину предложения по продлению действия льготной ставки страховых взносов для российских IT-компаний. Об этом говорится в опубликованном на сайте президента перечне поручений, данных Путиным по итогам прошедшего в декабре 2015 года форума «Интернет экономика».

В настоящее время для ИТ-компаний, аккредитованных в министерстве связи и массовых коммуникаций РФ, предусмотрены пониженные тарифы страховых взносов в размере 14% от выплат в пределах базы для начисления взносов, и 0% от выплат — свыше предельной базы. Льготы действуют до 2017 года. По данным минкомсвязи, в 2014 году такие компании сэкономили благодаря льготам около 22 млрд рублей.

Льготы, в первую очередь, подтверждают статус компании, работающей в сфере ИКТ и имеющей основной вид деятельности в сфере информационных технологий, и могут быть использованы только аккредитованной в минкомсвязи РФ компанией.

Для аккредитованных организаций законодательством предусмотрены следующие преференции:

• пониженные тарифы страховых взносов (не более 14%) при соблюдении дополнительных условий о доле «профильных» доходов и численности работников;
• право включать расходы на приобретение электронно-вычислительной техники в состав материальных расходов (для целей налогообложения прибыли) в размере полной стоимости такого имущества по мере ввода его в эксплуатацию (без амортизации) при соблюдении дополнительных условий о доле «профильных» доходов и численности работников;
• возможность привлекать к трудовой деятельности в РФ высококвалифицированных специалистов из числа иностранных граждан в упрощенном порядке.

Против господдержки ИТ-отрасли за счет системы обязательного соцстрахования выступает социальный блок правительства. Минтруд, например, предлагает вместо льгот предоставлять ИТ-компаниям субсидии из бюджета на компенсацию уплаченных взносов. Однако минкомсвязи выступало с критикой этого варианта: ИT-компаниям придется, по сути, авансировать платежи.

Кроме того, в случае перехода на субсидирование организацией выплат придется заниматься минкомсвязи, а для этого нужны дополнительные штаты и представительства в регионах, отмечал глава министерства Николай Никифоров. Также у ИT-компаний есть опасения, «что часть денег придется отвоевывать».

Давайте, рассмотрим ситуацию на конкретном примере. Стандартный страховой взнос для обычных компаний составляет 30%, а для ИТ-компаний, прошедших специальную аккредитацию в минкомсвязи РФ, будет составлять 14% до конца 2017 года.

Планируется, что с 2018 года ставка повысится до 21%, в 2019 году — до 28%, с 1 января 2020 года — до стандартных 30%. Минкомсвязи РФ предлагает продлить действие 14-процентного тарифа до конца 2023 года, 21% – до конца 2024 года и ввести 29% в 2025 году.

ИТ-компаниям это, конечно, выгодно, а вот многие органы исполнительной власти РФ, наверно, против как применения, так и продления пониженных тарифов по причине дефицита федерального бюджета, а также бюджетов фондов социального страхования и обязательного медицинского страхования. Отсюда и противоречие.

Фонд оплаты труда — это основная статья затрат для всех компаний, поэтому льготы позволят компаниям не уходить «в тень» и снизить свои издержки при применении первого уровня преференций.

Считаю, что пониженные тарифы страховых взносов — эффективная мера для поддержки начинающих ИТ-компаний, которые выходят на рынок, а применение льгот — есть мера стимулирования их роста и развития.

В России мало проработана база поддержки ИТ-компаний в чистом виде, если только эти ИТ-компании не размещаются в ОЭЗ.

В Татарстане по данным на конец 2015 года насчитывается порядка 135 аккредитованных компаний, что говорит об активном развитии отрасли ИКТ в республике. Большинство из числа аккредитованных компаний — это резиденты «ИТ-парка» в Казани и Набережных Челнах.

Ранее, до принятия постановления правительства РФ от 16.11.2015 № 1236 «Об установлении запрета на допус
к иностранного ПО…», было понимание, что включение решений ИТ-компаний в реестр отечественного ПО (реестр импортозамещения) будет возможно при наличии аккредитации в микомсвязи РФ в качестве ИТ-компании. Сейчас же этот элемент в новом документе отсутствует.

Татарстанские компании применяют данные льготы с 2011 года. Их отсутствие на рынке республики может сказаться очень противоречиво, так как других мер налоговой поддержки у нас в РТ, помимо ежегодных конкурсов, организованных соответствующими структурами, на сегодняшний день нет.

директор Технопарка в сфере высоких технологий «ИТ-парк»

Антон Грачев

специально для TatCenter.ru*

*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.