Татарстану впору вспомнить известный хрестоматийный силуэт «Витязя» с картины Васнецова: направо пойдёшь…, налево пойдёшь… Под это дело во всех регионах России создаются логистические программы и схемы по оптимизации затрат и извлечению дополнительных доходов от торговых сделок и связей со своими соседями и зарубежьем.

По замыслам властей Татарстана, к 2020 году более 25% грузопотоков республики будут переориентированы на Свияжский мультимодальный логистический центр (СММЛЦ), а к 2030 году — более 40%. В настоящий момент общий объем грузопотока по Республике Татарстан достигает 45 млн тонн в год.

Допустим, что это так и будет — но будет ли это оптимально? На мой взгляд, в мировой торговле вообще и в российской, в частности, существуют, как сейчас модно говорить, знаковые тренды.

Первый из них связан с фактором глобализации, когда любые договоры между странами имеют поливариантность и многофункциональность. Ярким примером этому служат отношения России и Белоруссии, где присутствуют тысячи нюансов в рамках, казалось бы, единого союзного государства. Если же обратиться к приведённому нами примеру по СММЛЦ, то можно увидеть в этом проекте много «подводных камней»: это и конкуренция сетей России за транзит торговли между западом и востоком в лице «Великого шёлкового пути», это и всевозможные риски для Транссиба (как логистической цели СММЛЦ) в свете сохранения антироссийских санкций и непредсказуемости дальнейшей архитектуры послевоенных Европы и Азии, это и высокая затратность тех инфраструктурных финансовых вложений, которые потребуются для выхода на конечную цель всего мегатранзитного проекта «запад-восток» через Россию.

Вспомнить можно, хотя бы, Байкало-амурскую магистраль, которая так и не вышла на свою проектную орбиту по причине того, что БАМ не был до конца завершён строительством ещё одной — Амуро-якутской магистрали (АЯМ). А мы ещё хотим в Транссиб вживить высоко-скоростную магистраль (ВСМ) с качественно более сложными инвестициями. Это ещё больше отдаляет конечную цель проекта СММЛЦ и подчёркивает, что всё не так просто, как кажется в бумажных расчётах.

На это указывает и второй фактор риска — тренд США на восстановление своего мирового лидерства, под который они, собственно, и проектировали два торговых мегапроекта — Транстихоокеанское и Трансатлантическое партнёрства между Азией и Европой соответственно. Главной целью США здесь было и остаётся желание отсечь Россию и её нынешних таможенных союзников по ЕАЭС от основных торговых путей мира, замкнув их на США и их транснациональные монополии через указанные торговые союзы.

И третий тренд неопределённости в мировой экономике — это фактор Китая, который раскрутил свой хозяйственный потенциал до таких темпов прироста потенциальных показателей, когда он уже не хочет, да и не может, соблюдать все взятые на себя международные обязательства — чтобы не пожертвовать при этом обязательствами перед своим собственным населением.

Что можно этому противопоставить как на уровне региона Татарстана, так и России, в целом?

Во-первых, трезво оценивать свои возможности и не брать на себя лишних обязательств по капитальным долгосрочным затратам, которые не дают стопроцентной гарантии возврата инвестиций сторицей.

На этот аспект указывают и ряд отечественных экспертов. Например, Ю. Петров (РЭЖ, 2016, № 4) обращает внимание на то, что за два прошедших, после начала антироссийской санкционной войны запада, года сформировались две основные концепции нового экономического курса (НЭК). Первая концепция представлена экспертами «Столыпинского клуба», которые делают акцент на первостепенном решении задачи резкого ускорения темпов экономического роста с помощью активной государственной стимулирующей политики в экономике. Вторая концепция НЭК, которую защищают чиновники из ЦБ и правительства России, исходит из необходимости первоначальной стабилизации российской экономики для создания в последующем в нашей стране привлекательного инвестиционного климата. Но, как отмечает сам Петров, резкое падение мировых цен на энергоносители поставило под сомнение успешность реализации как первой, так и второй концепции. И это действительно так.

Не случайна поэтому и активность чиновников в правительстве России. Так, пр емьер-министр Дмитрий Медведев допустил, что экономика страны может в начале 2017 года выйти в рост: «Мы исходим из того, что в конце 2016 года негативные тренды, которые формировались в нашей экономике на протяжении последних двух-трех лет, себя исчерпают. И затем, благодаря мерам, которые правительство предпринимало, и благодаря общему оздоровлению ситуации, наша экономика оживится». Он также констатировал, что макроэкономические условия в начале 2017 года у России «остаются очень неплохими». По его словам, у страны низкий уровень госдолга и имеются значительные объемы золотовалютных резервов.

В свою очередь, вице-премьер Аркадий Дворкович заявил в конце 2016 года, что российская экономика вышла «на плато — нет никакого снижения и нет никакого и роста», но уже в скором времени может начаться положительное развитие". По его словам, «мы видим, что снижение инфляции, постепенное снижение ключевой ставки и процентных ставок в целом позволяют рассчитывать на улучшение ситуации и на начало фазы экономического роста уже в ближайшие месяцы 2017 года».

Со своей стороны, глава ЦБ Эльвира Набиуллина заявила: «Старая модель экономического роста в России, основанная на не просто высоких, а на постоянно растущих ценах на нефть, и на росте потребления, росте потребительских кредитов, исчерпала себя. Новая модель должна быть более инвестиционной». В свою очередь, первый зампред ЦБ России Ксения Юдаева отметила: «Новая экономическая реальностью для России — это необходимость найти новую модель роста в условиях существенного изменения цен на нефть, которое мы пережили два года назад».

Как видим, все должностные лица из либерального экономического лагеря встали на защиту своей «реальности».

А что же президент России? В своём последнем ежегодном послании Федеральному Собранию Владимир Путин отметил наши основные достижения в ушедшем 2016 году: в стране был сформирован мощный агропромышленный комплекс, доходы от экспорта продукции которого превысили доходы от торговли оружием, а также окрепла IT-сфера. АПК принес $ 16,2 млрд на внешнем рынке, ОПК — $ 14,5 млрд, информационные технологии — $ 7 млрд. Развитие, по мнению президента России, будет идти в этом же направлении — кредитная поддержка аграриев, льготы по страховым взносам для IT-компаний, рост гражданской продукции, производимой ОПК.

Всё хорошо, но если обратиться к цифрам по нынешнему месту России в мировой торговле, то картина будет не такой радужной с точки зрения нашей экспортно-импортной конкурентности.

Среднегодовые темпы роста экспорта, уровень экономической консолидации мегарегионов и их позиции в мировой торговле (в %)

*отношение внутрирегионального экспорта к его общему объёму по мегарегиону/Источник:ВТО

Судя по этим данным из статьи автора Л. Зевина (МЭМО, 2016, № 8), с точки зрения своих конкурентных преимуществ на мировых рынках, мы находимся где-то на уровне Африки, Южной Америки и Ближнего Востока.

Всё бы ничего, но есть проблема, которая усугубляет это наше отставание от развитых экономик мира.

Так, авторы В. Ивантер, Б. Порфирьев и А. Широв отмечали в своей работе (РЭЖ, 2016, № 1), что в 2014—2015 гг. наблюдался существенный рост долговой нагрузки наших предприятий. В таких условиях, по их мнению, главной проблемой в краткосрочной перспективе выступает не столько обеспечение прироста инвестиций в основной капитал, сколько наличие гарантии для нормального финансирования капитала оборотного. Причём, задолженность предприятий растёт опережающими рост их выручки темпами. Откуда почти все получаемые предприятиями финансовые ресурсы тратятся ими на обслуживание своей процентной задолженности, которая находится на слишком высоком уровне.

Как следствие, образуется избыточный переток денежных ресурсов из нефинансового сектора российской экономики в сектор финансовый (корсчета коммерческих банков на депозитах в ЦБ). И опять с этим трудно поспорить, особенно в условиях регионов России.

Но есть же выход в подобной ситуации, например, у небольших европейских стран. Так, в июне 2016 года на встрече с главами дипломатии стран «Вышеградской четверки» (Чехия, Польша, Словакия и Венгрия) в городе Праге был представлен документ о появлении на европейском континенте нового «супер-объединения» вместо нынешнего Евросоюза, что предполагает создание «единого европ
ейского государства, зависимого от сильнейших на сегодняшний день игроков в ЕС».

Не случайно, что это обсуждение прошло в таком минирегиональном формате: «вышеградское» объединение ряда государств центральной Европы ведёт свой отсчёт со времён Реформации, когда небольшие страны видели возможность своего устойчивого существования именно внутри небольших региональных союзов.

Почему бы Татарстану, например, не выступить с инициативой о создании в рамках единого российского рынка «Высокогорского» союза республик Поволжья и Урала, что позволило бы их экономикам лучше адаптироваться к новым глобальным изменениям на мировых рынках, а их промпредприятиям получить большую финансовую и сбытовую устойчивость в торговле.

к.э.н., доц. кафедры «Экономической теории»

ЧОУ ВПО «Казанский инновационный университет им. В.Г.Тимирясова (ИЭУП)»

Вячеслав Зубаков

Специально для TatCenter.ru*

*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

Сегодня Ляля Бикчентаева — пиар-специалист, который на аутсорсе ведет проекты из разных отраслей, но ИТ остается одной из самых любимых.

Интервью для TatCenter — это честный разговор Ляли Бикчентаевой о стереотипах в технологиях, женском руководстве, выгорании, воспитании детей и о лучшем отдыхе — на теплоходах.

О стереотипах, детях и карьерных поворотах

— Как сейчас себя чувствует ИТ-сфера Татарстана, на ваш взгляд?

— У меня несколько проектов из разных сфер, но в силу бэкграунда — двух лет руководства пресс-службой минцифры и работы по направлениям в ИТ-парке — ИТ, наверное, одна из любимых. В силу того, что ИТ-индустрия возникла с нуля, внутри традиций управления отраслевыми проектами не было «мы так делаем, потому что всегда так делали».

ИТ — это место рождения современного менеджмента. Agile и другие методики управления проектами возникли в отрасли и постепенно распространились на другие индустрии. В ИТ первыми стали использовать возможности нейросетей и внедрять искусственный интеллект как инструмент написания кода. В общем, самые быстрые скачки развития — именно в этой индустрии. Ей, как самостоятельному сектору экономики, лет-то немного — и четверти века не наберется. Чувствует она себя абсолютно соразмерно стадии развития и обстоятельствам.

Если в 2012 году, когда начиналось стартап-сообщество, каждый второй мечтал написать свой ВКонтакте и рвануть как набирающий обороты Twitter, то к 2020 году стало понятно, что рынок насытился, остались только нишевые индустриальные стартапы.

Четыре года назад нас ждал виток импортозамещения. Сейчас мы наблюдаем эпоху пересборки технологических треков в компаниях, особенно в индустриях критических информационных инфраструктур. Информационные технологии — это редкое направление экономики, о котором за 25 лет можно целый учебник истории написать. Очень люблю. Но давать оценку не буду — моя работа заключается в том, чтобы рассказывать, как все у всех хорошо.

— Как изменится данный рынок через пять лет и какое место на нем займут женщины-руководители?

— Женщины-руководители стали занимать свои места с изобретением памперсов, молокоотсосов и интернета. Как только мировая экономика «родит» решение для того, чтобы с первоклассником не нужно было делать уроки, маркетплейсы доставляли потерянные циркули-тетрадки-вторую обувь-галстуки прямо в класс, ребенок самостоятельно телепортировался на кружки — мужские и женские карьеры, наконец, уравняются. И стереотипы рассосутся, по крайней мере, я на это надеюсь.

Верю, что женщин-руководителей абсолютно во всех индустриях станет больше в ближайшее время. Уже и есть женщина-губернатор в России, и женщина — глава района в Татарстане. Еще недавно такое и представить было невозможно.

фото: Евгения Цой

— Как и откуда вы пришли в ИТ-сферу?

— Я 12 лет руководила Некоммерческой организацией Казанский центр «Достижения молодых». И в ИТ-сферу, как и в пиар, скорее, вернулась.

С ИТ меня связывают несколько эпизодов. В 2009 году, с самого открытия, я недолго проработала в «Центре информационных технологий», занималась на самом старте проектом «Электронное образование».

С 2012 по 2014 гг. была в командах нескольких стартапов в бизнес-инкубаторе ИТ-парка. Это было классное время, много гостей и мероприятий. Я принимала участие, в том числе, в визите Тинатин Гивиевны Канделаки, мы тогда много общались про ее общественную деятельность в сфере образования.

Сейчас я работаю в пиаре одной из ключевых ИТ-компаний Татарстана. Индустрия постоянно меняется, и это абсолютно мой вайб. Когда все отстроено и отлично работает, то «мечта сбылась», конечно, но уже неинтересно. Цифровая индустрия на моей памяти совершила столько технологических скачков, что «прошлогодний пресс-релиз» еще ни разу не скопировали.

— Часто ли женщины сталкиваются со стереотипом, что технологии — это «не женское дело», и приходилось ли вам лично доказывать обратное?

— Обычно это сводится к тому, что поручают мужчине, а делает стоящая за ним женщина. Доказывать особенно ничего не приходилось, но работать больше мужчин за меньшие деньги и на куда менее статусных постах — не только мне, но и многим моим подругам из топ-менеджмента приходилось и приходится.

Я все время говорила коллегам-мужчинам: «Вы содержите одну женщину и двух детей, и я содержу одну женщину и двоих детей. Только сейчас мероприятие, затянувшееся сильно за границы рабочего дня, закончится, и вас дома ждет тишина и ужин, а меня — третья смена».

фото: Евгения Цой

Непосредственно в технологиях женщин не много, но в остальном менеджменте — кадрах, бухгалтерии, продажах, руководстве — их достаточно и они прекрасно справляются.

Делайте 110% от своих обязанностей

— В чем, на ваш взгляд, отличие женского стиля управления от мужского, особенно в госсекторе?

— Женщина тоньше чувствует полутона эмоций и всегда может решить ситуацию искренней просьбой, обаянием. Но глобально разницы не вижу. Профессионализм от пола не зависит.

— Что бы вы посоветовали девушкам, которые только присматриваются к карьере в ИТ или digital, но пока сомневаются в своих силах?

— Не сомневаться и достаточно обнаглеть, если это девушки моего возраста. Те, кто сейчас начинают карьеру, — это поколение зумеров, дети, выросшие в благополучной России. У них было сытое и спокойное детство, безлимитный доступ к радостям — от вкусной еды до мультфильмов и сериалов в любое время. Им я бы хотела посоветовать поскорее понять, что взрослая жизнь сильно сложнее и подсобраться. Само уже больше ничего не придет. Для построения карьеры нужно регулярно делать 110% от своих обязанностей и ожиданий о вас. Очень рекомендую так и делать.

— Как выстраивать коммуникацию между людьми, чтобы проекты работали без сбоев?

— По-человечески и открыто. Корпоративный мир и бизнес — это баланс интересов разных людей и компаний. Если учитывать чужие интересы и строить конструкции взаимной выгоды, то все полетит. Если упиваться собственной властью и влиянием, то все развалится еще на старте.

— С какими главными трудностями сталкивается пресс-служба технологической компании?

— С невозможностью перевести на простой язык то, что говорят технари. Нужно быть глубоко погруженной в контекст, чтобы уметь простым языком рассказывать о вещах, которые профессиональные айтишники невероятно усложняют.

Еще есть столкновение с высокой конкуренцией, конечно. ИТ-бизнес уже достаточно созревший, особенно эксклюзивных тем почти нет. Еще проблема в том, что все самое интересное — не для широкой аудитории. Топ среди тем сейчас — кибербезопасность, но на то она и безопасность, что дальше этого слова ничего рассказать нельзя.

— В какой точке своей деятельности вы сейчас находитесь?

— Сейчас я потихоньку собираю свою пиар-команду, потому что проектов уже несколько и нужно начинать делегировать какие-то задачи. Хороший пиар-проект — это совпадение ценностей основателя или руководителя и его пиарщика. Это не «ларек с картошкой». Спешки в увеличении количества клиентов нет. Главное, чтобы результаты рождались из крутых интересных проектов. Еще стараюсь не брать клиентов из одной индустрии. Так что тема ИТ пока занята.

— Ищете ли вы популярный баланс между работой и личной жизнью или у вас действуют другие правила в отношении работы и семьи?

— Это моя самая острая тема. Несмотря на то, что дети уже взрослые — старшему 18, он живет отдельно в Москве, младшему почти 12, я все равно всегда переживаю, что не остается достаточно сил на детей.

Со старшим сидела в настоящем декрете 1,5 года. Тогда и мобильного интернета не было, я смотрела все выпуски программы «Давай поженимся» и знала все дворовые сплетни. Младший всего через семь лет уже рос под рабочим столом, играя с печатью, а первые шаги сделал в ИТ-парке на Петербургской.

Коляска побывала в кабинетах министров, на сцене, когда я в микрофон лекцию читала, в банке — 12 раз за год. Всю молодость было страшно стать той самой мамой «с азбукой и в халате».

С годами пришло понимание, что самое страшное — прожить жизнь так, что никому не будешь интересна, когда ты «с азбукой и в халате». Но чувство, когда твои дети тобой гордятся, тоже очень греет. А где баланс? Я не знаю. Кто узнает — расскажите мне тоже.

фото: Евгения Цой

— Можно сказать, что вы любите активно проявляться в этой жизни, но ведь бывают и моменты выгорания. Как вы научились предупреждать такие моменты или выработали для себя быстрые способы восстановления?

— Главный вывод, к которому я пришла за годы карьеры: нет сил — ляг уже и лежи. Иногда пропустить один день на работе, а на следующий разгрести все за два намного эффективнее, чем бесконечно смотреть в свое отражение в ноутбуке, выжимая из себя хоть одну мысль. Отдых очень важен.

Я неоднократно вылетала и выгорала именно потому, что не отдыхала. Я убеждена, что хороший руководитель должен, в том числе контролировать, чтобы сотрудники отдыхали. Обычно выгорают именно те, кто горит — кто выходит в выходные, а потом забывает взять отгул, кто не берет отпуск, потому что идут мероприятие за мероприятием и задача за задачей.

Если человек ценен в команде, важно контролировать, чтобы он с нами бежал эту марафонскую дистанцию. Быстрых способов восстановления не существует. Существует только ответственное отношение к своему состоянию и уровню нагрузки.

Речной порт, Елабуга и бабушкин дом

— Вы любите теплоходные путешествия — можете назвать топ своих любимых мест для таких путешествий как в РТ, так и в России в целом?

— Теплоходы — моя абсолютная любовь. Жду проект в этой сфере, потому что я вообще больше не знаю людей, кто так бы фанател от речного туризма.

Татарстан, наверно, самый богатый на речные туристические причалы регион — у нас принимают туристов с теплоходов в Казани, Свияжске, Болгаре, Елабуге, Тетюшах и Нижнекамске. Это очень много! Во всех городах и поселках есть на что посмотреть. Но из них любимые, конечно, Елабуга и Тетюши. Там есть мои «места силы».

В Елабуге таким местом является городище, куда Надежда Дурова любила приходить посмотреть на реку с высокого берега, а в Тетюшах — усадьба Молоствовых. Там невероятная история настоящей любви и созидания, искренне рекомендую побывать с экскурсоводом. Если говорить про маршруты вне Татарстана — мне очень понравился тур до Перми, Кама после Челнов довольно узкая, обзор на оба берега. Дивные провинциальные Чайковский и Сарапул — люблю эту атмосферу из начала фильма «Карнавальная ночь».

У моей любви к теплоходам как форме отдыха, кроме детских воспоминаний, очень простое объяснение: на теплоходе вообще не нужно принимать никакие решения. Он идет по маршруту, ты выбираешь только еду из трех вариантов и чем заняться в свободное время — тоже из трех вариантов. И все. Эти прекрасные берега меняются ежеминутно за бортом. Обожаю и рекомендую, лучший отдых.

— Вы активно ведете социальные сети и довольно оперативно реагируете на те или иные события. Не думали о создании собственного ресурса?

— Я и социальные сети веду под настроение. Так что точно нет. Но было бы интересно возобновить какой-то видеоформат. В 2021 году мы с командой снимали видеоблог «Открытая школа», показывали школы и их директоров изнутри. Это был классный формат, в котором видно, насколько все школы одинаковые и абсолютно разные одновременно. Школы снимать уже неинтересно, но, возможно, что-то классное еще придумается со временем.

— Какие места в Казани или в Татарстане в целом дают вам ощущение гармонии и вдохновляют на новые идеи?

— Речной порт и место, где когда-то был бабушкин дом, а теперь остался только гараж. Казань очень преобразилась за последнее время, и нам абсолютно есть чем гордиться, но больше всего я по-прежнему люблю те места, которые даже пахнут так же, как в детстве.

Скоро речной порт, скорее всего, обновят — там уже все просто кричит о необходимости это сделать. Но пока я могу подойти к бывшей билетной кассе, которая точно такая же, как в моем детстве, опустить взгляд и увидеть там все тех же жуков-пожарников, зайти в яблоневую рощу напротив крайнего причала — там место силы.

А около бабушкиного дома мы с фотографом Евгенией Цой сделали семейную фотосессию с моими родителями и детьми в 2022 году. Через год эта фотография победила на международном конкурсе и висела на выставке на улице в Афинах. Ирония в том, что со стороны деда по папиной линии у нас есть греческие корни. Так наша семья почти побывала на родине.

фото: Евгения Цой

— Если бы вы могли дать совет 20-летней себе, только начинающей путь в профессии, что бы вы сказали в первую очередь — про карьеру или про личную жизнь?

— Нет ничего важнее и круче детей, родить их вовремя — самое классное. Остальное всегда можно будет догнать! Я, собственно, так и сделала. И каждый раз убеждаюсь, что все правильно сделала.

Екатерина Слюсарева