Как известно, переводчики и лингвисты появились только после строительства Вавилонской башни. До Вавилонского столпотворения все люди на земле разговаривали на одном языке и прекрасно друг друга понимали. Великое смешение языков породило не только переводчиков, но и создателей проектов единого языка. В докомпьютерную эру относительно успешным стал проект языка эсперанто. С появлением ЭВМ родилось понятие языка программирования, число которых множатся до сих пор, напоминая все тот же Вавилон. Язык программирует компьютер. Язык может программировать и человека. Язык — страшное оружие, которым владеет практически каждый человек на земле. Говорят, что Кольт, изобретатель знаменитого оружия, сделал людьми равными. Думаю, что мы льстим оружейнику. Тот, кто сможет управлять нашим языком, обретет невероятную власть. История экспериментов в Тавистоке — тому подтверждение.
Martinis. История Тавистокского эксперимента.
«В начале Второй мировой войны в Тавистоке разрабатывают секретный лингвистический проект. Объектом проекта были английский язык и народы мира, говорящие на нём. Проект основывался на работах лингвистаЧ.Огдена, который создал упрощенную версию английского языка на основе 850 базовых слов, использующую упрощенные правила их употребления. Получился „базовый английский“ или сокращенно „Бейсик“, принятый в штыки английскими интеллектуалами — авторы нового языка планировали перевод на „бейсик“ всей великой английской литературы. Упрощенный язык ограничивал возможности свободы выражения мысли, создавая „концентрационный лагерь разума“, а основные смысловые парадигмы выражались через метафоры. В результате создавалась новая языковая реальность, которую легко было транслировать массам и апеллировать к их чувствам через метафорически-интонационный строй языка.»
История не знает сослагательного наклонения. Но история всегда предлагает альтернативы. Нет жесткой причинно-следственной связи между историческими событиями. Как правило, эта связь лишь вероятна. Эйнштейн не верил, что Бог играет в кости, управляя вселенной. Но историю творят все-таки люди, а уж в любви к азартным играм им не отказать. Общепринято, что именно Ф.Д.Рузвельт прописал Америке горькое лекарство от Великой Депрессии и заставил ее сполна пройти курс жесткого лечения. Но и у «нового курса» Рузвельта имелись совершенно иные альтернативы. И кто знает, как повернулась бы мировая история, если бы спасителем США стал не Рузвельт, а, например, Хью Лонг?
Н.Овчинников. Хью Лонг
«Чтобы защитить семьи от потери домов во время Депрессии, Лонг объявил временный мораторий на выплату долгов по закладным. Финансовая политика администрации Лонга предотвратила закрытие банков, что спасло тысячи жителей штата от потери их вложений. Из 4800 банков США, закрывшихся между 1929 и 1932, только 7 были луизианскими, притом небольшими. Если какой-либо банк оказывался в затруднительном положении — не мог выплатить сразу вкладчикам деньги, Лонг звонил в более благополучные банки и предлагал-требовал оказать помощь. При этом президент банка знал, что если он откажется, то вскоре у него появиться ревизионная комиссия от штата, которая обязательно найдёт какие-нибудь нарушения.»
Если вы думаете, что школа дает знания, то ошибаетесь. Школа учит жить в обществе. Не больше. Но и не меньше. Можно забыть весь школьный курс, но навыки человеческого общежития, привитые в школе, остаются навсегда. Можно школу любить. Можно с дрожью вспоминать о школьных годах. Но факт остается фактом — всех нас воспитала школа. Хотим мы этого или не хотим. Поэтому, когда кто-то из учителей по незнанию вдруг вторгается в механизм воспитания законопослушного гражданина, но получает немедленный отпор. Доказательство, что два равно единице — отнюдь не математика, уверяю вас.
Александр Матлин. 2 = 1 или тяжелое наследие республиканцев
«В Бруклине, в математической школе для одарённых детей шёл урок алгебры. Это был класс учеников выше среднего уровня во всех отношениях — как в смысле их возраста, так и в смысле их прогресса в освоении на ук. У мальчиков начинал ломаться голос, девочки начинали брить подмышки, и все они шагнули в постижении математики так далеко, что наизусть знали таблицу умножения до четырёх. Теперь они с упоением погружались в холодные глубины алгебры. Они уже усвоили, что если a = b, то b = a, и это придавало им чувство избранности и приближения к абсолютной истине.»
