Микроплатежи встроят в сервисы, безопасность выйдет на первый план

Евгений Черток, ИТ-директор разработчика программного обеспечения компании «Рексофт»

Сейчас достаточно много технологий, которые уже меняют мир вокруг нас. Все они являются частью единой цепи, которую можно представить следующим образом: Интернет вещей -> Большие данные -> Машинное обучение-> Информационная безопасность.

По прогнозам Cisco, к 2020 году к IoT подключится 50 млрд устройств: у каждого жителя планеты будет шесть «умных» гаджетов. Во многом текущие внедрения уже влияют на нашу жизнь, хотя, порой, люди их не замечают и принимают как должное.

Данные, которые генерируются массивом IoT, составляют лишь часть задач для технологий, попадающих в класс «Больших данных». Но сами по себе данные не дают добавленной стоимости. Для их обработки применяются технологии машинного обучения, искусственного интеллекта, нейросети и т. д.

Отдельное направление в этой сфере — монетизация данных, которая вызовет взрывной спрос как на новый инструментарий в этой области, так и на специалистов по работе с ним. Также важен пласт телекоммуникационной и серверной инфраструктуры для передачи, хранения, обработки, онлайн аналитики больших массивов неструктурированных данных. Под все эти задачи уже создано и предлагается специально заточенное «железо», в том числе серверы с многопоточной обработкой за счет тысяч процессорных ядер и дополнительных аппаратных ускорителей, работающих с нейросетями.

Правила игры еще до конца не определены. Мы практически каждый день читаем об утечках данных из банков, социальных сетей, передачи данных через антивирусы и Smart-TV. Однозначно, что со временем проблема передачи данных будет урегулирована и поставлена в законодательные рамки, но уже сейчас вопросы информационной безопасности и защиты частной жизни выходят на самый передний край информационных технологий.

Мир постепенно движется к новой модели потребления и оплаты сервисов. На мой взгляд, во все приложения и сервисы будут встроены весьма небольшие микроплатежи, каждый из которых невесом для бюджета конкретного пользователя, но в массе своей они составят основу денежных потоков для мировых корпораций — тема микротранзакций отлично коррелирует со сферой IoT и вопросами информационной безопасности.

Игры займут еще большую долю в расходах на маркетинг

Ян Шевченко, CEO и основатель студий разработки игр GD Forge и Fair Games Studio

Игровая индустрия ожидаемо вырастет в 2020 году на 10−30%: за счет открытия новых рынков, включая один из ключевых и желанных — Азию. На данный момент Китай снова открыл прием заявок на лицензирование развлекательных цифровых продуктов для дистрибуции на локальных платформах, а также активизировались крупные игровые конференции.

Что касается виртуальной и дополненной реальности, то первую ждет значительный буст за счет выхода на рынок доступных гарнитур виртуальной реальности высокого качества, а также поддержка крупнейших разработчиков интерактивного контента. Дополненная реальность чувствует себя неплохо, в основном благодаря применению в маркетинге и образовании, однако рост будет меньшим, чем у виртуальной реальности. Разве что нас могут ждать сюрпризы от Apple в виде революционных очков, однако это темная лошадка.

Следовательно вырастут объемы заказов на создание небольших развлекательных игровых проектов на мобильные устройства в рамках рекламных кампаний, а также в формате интерактивной рекламы.

За счет популярности игровых видео на видео-сервисах вроде YouTube и Twitch можно ожидать активизации тренда на продактплейсмент внутри игровых приложений. Подобные видео набирают миллионы просмотров, а крупные бренды готовы к экспериментам по поиску новых плоскостей для усиления эффекта присутствия.

Формат кросс-маркетинга будет набирать обороты

Полина Галинская, контент-маркетолог биржи фриланса FL.ru

Наметилась тенденция в разработке мобильных приложений, которые решают за несколько секунд коммуникации с пользователем целый ряд задач. Например, заказывая авто к дому вам параллельно предлагается выбрать еду с собой, цветы или билеты в кино.

Контакт с девайсом люди стараются уменьшить, уже появилось движение Digital Detox, когда пользователи отслеживают частоту контакта с устройством, стараются изолировать себя от телефона или компьютера и возвращаются в аналоговый мир. На этой особенности уже «играют» некоторые компании, создают партнерские программы и вовлекают пользователей в короткий, но супер-эффективный контакт.

Страна может перейти к полной импортонезависимости в сфере ИТ

Эдуард Коваленко, директор по развитию бизнеса ГК Softline в ПФО

Одним из главных драйверов развития российского ИТ-рынка уже несколько лет является переход к цифровой экономике. Этот тренд поддерживается на уровне правительства, продолжается реализация нацпроектов, ведущая роль в которых отведена внедрению новых технологий.

Растет число проектов в области импортозамещения. Политика государства по переходу на отечественное ПО и оборудование дала мощный стимул к развитию конкурентоспособных российских разработок. При грамотном подходе к стимулированию российских вендоров страна может перейти к полной импортонезависимости в сфере ИТ.

Они в полной мере погружаются в бизнес-процессы организации, чтобы вывести ее эффективность на новый уровень.

Меняется подход к внедрению новых технологий: для большинства заказчиков актуален комплексный подход к созданию вычислительной инфраструктуры. Поэтому конкурентное преимущество получают ИТ-компании, умеющие реализовывать такие сложные задачи. Узкоспециализированные организации ограничены масштабами задач клиентов и размерами проектов.

Эта тенденция характерна даже в обычной жизни мы все чаще стараемся перевести Capex в Opex, например, отказавшись от покупки нового авто и используя услугу каршеринга. Бизнес стремится оптимизировать бюджет на ИТ, освободив средства для реализации профильных задач. Поэтому год от года растет востребованность cloud сервисов.

Но цифровая трансформация — это не только повышение эффективности, но и возникновение новых угроз. В уходящем году громко обсуждались случаи утечек персональных данных из крупных организаций, что заставило задуматься об изменении подхода к защите ИТ-инфраструктуры даже самых беспечных бизнесменов. Растет спрос на реализацию проектов в области информационной безопасности. В частности, увеличивается число запросов на услуги консалтинга и аудита в сфере ИБ, а также ИБ-аутсорсинг.

Динара Сафина
Александр Токарев

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.