После инаугурации Владимира Путина и назначения Дмитрия Медведева на новый срок в России вновь обострился вопрос пенсионного возраста. Минфин предлагает повысить пенсионный возраст для женщин до 63 лет, для мужчин — до 65 лет, в варианте минтруда выход на пенсию для мужчин предлагается тоже в 65 лет, а для женщин — в 60. Повышение может начаться с 2019 года.

В начале каждого политического цикла правительство производит самые непопулярные реформы и пенсионную можно назвать лидером среди всех. Она затрагивает так или иначе всех граждан страны и непосредственно влияет на большую часть населения с момента изменений.

Возможное изменение пенсионного возраста до 63 лет для женщин и мужчин будет вводиться поэтапно, прирастая по полгода каждый год. Подобным образом сейчас растет минимально необходимый для получения трудовой пенсии по старости стаж — мы стремимся к 15 годам, в 2018 году требуется уже 9. Такой поэтапный ввод изменений — единственный путь относительно безболезненно поднять пенсионный возраст.

Эти же временные рамки будут использованы для масштабного реформирования здравоохранения, образования и рабочих мест старшему поколению, численность которого в этом году превысила в РФ 43 млн человек. Инфраструктура будет работать только на увеличение дефицита бюджета страны от ввода пенсионного возраста более быстрыми темпами.

Легко посчитать, что каждый год пока человек не выходит на пенсию, формируются обязательства государства. В то же время, каждый год более 700 тыс. человек выходят на пенсию из многочисленного поколения 60-х, которые получают выплаты по старым правилам.

Страна у нас — северная. Более 80% рабочих мест не имеют возможности использовать старшее поколение из-за проблем с их памятью, реакцией, здоровьем.

Перенос рабочих мест для предпенсионного возраста в интернет выглядит отличным решением, наравне с институтом наставничества на имеющихся рабочих местах для приходящей молодежи. Но инфраструктура российских работодателей пока не готова к приему нескольких миллионов свежеиспеченных «недопенсионеров».

Эти цифры коррелируют и с данными из Европы, где также был повышен пенсионный возраст, взимаются налоги с пенсии, существуют ограничения по нетрудоспособности. Но и эти меры показали, что граждане европейских стран тоже не готовы к повышению пенсионного возраста.

Удержание пенсионеров на местах привело к массовой безработице среди молодежи, разрыв между поколениями и трудовыми навыками растет, а размер социальных обязательств превысил всю экономию и продолжает расти. И это все без учета мигрантов.

Все изменения необходимо вводить поэтапно.

Варианты с наскоками или без детальных расчетов по всему комплексу затрагиваемых проблем не приведут ни к чему хорошему и государство снова получит головную боль при попытке сделать что-то для увеличения благосостояния граждан, ведь именно эта причина считается основной.

Директор развития агентской сети УК СОЛИД Менеджмент
Сергей Звенигородский
Специально для TatCenter
Как написать колонку для TatCenter?

Гузель Хайбуллова (известная под псевдонимом Guzel Khaib) — современный художник, родилась в Самаре в семье татар. На данный момент живет и работает в Казани, создает произведения в технике авторской живописи и арабской каллиграфии. Ее работы находятся в галереях Республики Татарстан и частных коллекциях по всему миру.

Гузель Хайбуллова (известная под псевдонимом Guzel Khaib)

фото предоставлено Гузель Хайбулловой для TatCenter.ru

— Ваша знаковая работа «Солнце и Луна» ощущается как часть чего-то большого. Вы испытываете что-то похожее? Есть ли у вас ощущение, что мы растим здесь что-то важное вместе, или каждый художник всегда немного один?

— Искусство — это индивидуальный путь, но общая почва дает силу. Для меня это чувство сопричастности абсолютно естественно. Работа «Солнце и Луна» как раз о балансе и цикличности, о том, что одно не существует без другого. Хотя художник в мастерской всегда один на один с холстом, ощущение, что мы дышим одним воздухом, дает колоссальную поддержку.

— Ваш мурал «Балам» посвящен материнству — теме, которая сегодня востребована, но требует особой деликатности. Как вы для себя решили: женский взгляд в искусстве — это естественная территория силы или дополнительный фильтр, через который работу рассматривают пристальнее и требовательнее?

— Для меня женский взгляд — это безусловная территория силы. В работе «Балам» я не старалась соответствовать чьим-то требованиям, я просто говорила о том, что болит и радует одновременно. Да, к женщинам в искусстве часто присматриваются строже, ожидая либо излишней декоративности, либо прямого манифеста. Но я выбираю путь искренности: когда ты говоришь о сокровенном, фильтры исчезают, остается только чистая эмоция, которая понятна всем.

фото предоставлено Гузель Хайбулловой для TatCenter.ru

— Казань — город с сильным культурным кодом и собственной визуальной традицией. Выходить со своей работой на улицу Татарстан значит вступать в диалог не только с жителями, но и с памятью места. Что ваша работа говорит этому месту? И что место — через отклик зрителей — говорит вам?

— Улица Татарстан — это артерия города с невероятной концентрацией памяти. Выходя на эту улицу, моя работа говорит месту: «Мы продолжаем твою нить, мы не забыли, кто мы». Это поклон предкам, выраженный современным жестом. А место через отклик зрителей говорит мне: «Ты дома, тебя слышат». Когда прохожий замедляет шаг и узнает в мурале что-то свое, родное — это и есть высшая точка диалога.

фото предоставлено Гузель Хайбулловой для TatCenter.ru

— Вы учились у Лилии Ковалевской — мастера, художницы, куратора, известной в профессиональных кругах. Что из ее подхода к работе оказалось вам настолько созвучно, что остается с вами до сих пор? И где, на ваш взгляд, пролегает граница между благодарным следованием урокам учителя и обретением собственного голоса?

— Граница между учеником и мастером, на мой взгляд, проходит там, где заканчивается вопрос «Как это сделать?» и начинается «Зачем я это делаю?». Я благодарна ей за инструменты в руках, но голос, который ими пользуется, — это уже мой личный опыт, мои ошибки и открытия.

Подход Лилии Ковалевской ценен тем, что она не замыкает ученика в рамках одной школы, а щедро делится мировым художественным контекстом. Благодаря ее видению я учусь смотреть на свое творчество не как на локальный феномен, а как на часть глобального процесса. Это дает ускорение в росте: те этапы осмысления, которые могли занять годы самостоятельных поисков, с ней проходятся кратно быстрее и осознаннее.

— Ваши работы уезжают в частные коллекции в Турции, Казахстане и ОАЭ. Татарский орнамент, арабская вязь, региональные коды становятся понятными зрителю на другой части мира. Как находить баланс между аутентичностью и универсальностью, чтобы традиция оставалась живым языком?

— Орнамент и вязь — это коды, которые заложены в нас на генетическом уровне, но они же — универсальный язык геометрии и гармонии. В Турции или ОАЭ эти символы считываются через общность культуры, но даже там, где контекст другой, люди чувствуют ритм и энергию. Баланс в том, чтобы не копировать старое, а пропускать его через себя. Традиция жива, пока она меняется вместе с нами, а не остается застывшим каноном.

— Весна — время зарождения нового. О каких еще коллаборациях и новом опыте вы бы сейчас загадали желание?

— Мне бесконечно дорого сотрудничество с нашими локальными брендами: в этом есть особая честность и возможность создавать смыслы здесь и сейчас, вместе с людьми, которые чувствуют этот культурный код так же глубоко, как я. Это работа «в кругу семьи», которая питает и вдохновляет. Я искренне хочу и готова к крутым зарубежным коллаборациям. Мне интересно посмотреть, как наша эстетика и мои идеи будут резонировать в совершенно ином контексте, как они «прозвучат» на других языках. Я все чаще выхожу за рамки категории холста. Мне нравится работать с пространством как архитектору. Я мечтаю о проектах, где искусство не просто украшает стену, а формирует среду, меняет объемы и диктует новые сценарии жизни в этом пространстве.

Алия Хамидуллина