Предприниматели достаточно часто прибегают к получению кредитов. Когда они берут займ, то целью номер один становится выплата кредита, чтобы перестать ходить в должниках. Также есть доля заемщиков, которые берут средства у банков, не думая о последствиях, а спустя время тонут в долгах.

Но только при определенных условиях, и тогда они помогут бизнесу вырасти. Конечно, развиваться можно и на собственные средства, однако это будет долго, особенно для тех предпринимателей, у которых нет активов и вкладов с достаточным количеством средств.

Давайте представим, что вы открыли бизнес, вложив в него в первый год 2 миллиона рублей. У вас все настолько хорошо, что каждый год вы зарабатываете 50% сверху. Все, что зарабатываете, вкладываете в развитие. За 10 лет вы заработаете 115 млн. То есть пройдет 10 лет. Объем денег в бизнесе вырастет с 2 до 115 миллионов. Это в случае, что вы не выплачивали дивиденды и всю прибыль вкладывали в дело. А 115 млн капитала — это даже не средний бизнес. Итого выходит, работаете 10 лет, все это время «едите макароны с гречкой даже без мяса», а бизнес все еще малый…

Как правило у средних компаний чужих денег в бизнесе в два и более раз больше, чем собственных. Кредиты при правильном подходе — это некий фактор ускорителя.

Теперь разберем, когда можно брать кредит на развитие бизнеса. Перед тем как взять ссуду, посчитайте — соблюдаются ли у вас два основных условия:

Активы — это все, чем владеет бизнес: деньги на счетах, станки, машины, дебиторская задолженность, запасы на складе, недвижимость. Используя их, бизнес зарабатывает прибыль. Чтобы понять, сколько прибыли приносят компании ее активы, используется показатель рентабельности активов. Рентабельность активов (ROA) = прибыль до уплаты процентов по кредитам и налогов / сумма всех активов.

Рассмотрим на примере бизнеса по производству мебели. Допустим, собственник компании взял кредит — очень ему захотелось резко поднять бизнес. Взял деньги под 15% годовых. Вложил их в дело и приготовился к росту. И далее спустя время он увидел, что прибыль не растет. Оказалось, что рентабельность активов ниже ставки по кредиту. Иначе говоря, на заемные деньги бизнес заработал меньше, чем отдал банку в качестве платы за использование кредита.

Переходим ко второму условию. Предприниматель взял деньги на развитие. Вложил в маркетинг, размышляя: чем больше клиентов, тем больше прибыль. Маркетологи сделали свое дело, рекламный бюджет освоен, наблюдается рост клиентов. Но на прежних мощностях такой объем заказов не осилить. Нужно нанять еще рабочих, купить дополнительное оборудование. Вот и получается — выручка растет, а прибыль нет.

Для этого строго необходимо составить финансовую модель.

Как посчитать выгоду от кредита

Предпринимателю крайне важно понимать, сколько собственных средств в обороте. Для этого существует показатель «собственный капитал». Расчет очень прост. Все, чем владеет компания: запасы на складе, дебиторская задолженность, деньги на счетах, оборудование, недвижимость — за вычетом всех обязательств.

Также есть показатель рентабельности собственного капитала (ROE), это один из ключевых показателей эффективности бизнеса. ROE = прибыль до уплаты процентов по кредитам и налогов/собственный капитал.

Рассмотрим, как пример, интернет-магазин гаджетов и техники. Собственных денег в бизнесе 2 миллиона рублей: запасы на складе, кассовое оборудование, деньги на расчетном счете. Прибыль за год — 1 млн, ROE — 50%.

Эффект от кредита можно измерить в том, на сколько он увеличит рентабельность собственного капитала. Чтобы это определить, необходимо посчитать финансовый рычаг.

Посчитаем финансовый рычаг для двух компаний: интернет-магазина и производство мебели.

1. Интернет-магазин

— Собственный капитал: 1 млн руб.
— Заемный: 2 млн руб.
— ROA: 38%.
— Ставка налога на прибыль: 20%.
— ROA без заемного капитала: 30%.
— Ставка по кредиту: 15%.
— Финансовый рычаг: +36,8%.
— ROE c эффектом фин. рычага: 66,8%.

2. Производство мебели

— Собственный капитал: 100 млн руб.
— Заемный: 50 млн руб.
— ROA: 6%.
— Ставка налога на прибыль: 20%.
— ROA без заемного капитала: 4,8%.
— Ставка по кредиту: 15%.
— Финансовый рычаг: -3,6%.
— ROE c эффектом фин. рычага: 1,2%.

Собственный капитал магазина растет на 36,8% в год быстрее. А мебельное производство использует свои активы с низкой эффективностью, и здесь кредит усложняет ситуацию. ROE уменьшился в 4 раза, кредитные деньги начали съедать собственные. Исходя из наглядных расчетов, делаем вывод: заемное финансирование при грамотном использовании ускоряет развитие бизнеса и увеличивает эффективность.

Каким способом кредитования выгоднее пользоваться

Один из целесообразных кредитов — залог недвижимости. Он помогает быстро и на долгий срок получить крупные суммы денег на различные цели:

— На открытие нового проекта;
— Покупку франшизы;
— Пополнение оборотных средств;
— Приобретение коммерческой недвижимости;
— На консолидацию долгов — объединение задолженностей, в том числе кредитных карт, потребительских кредитов, и прочих с высокими платежами и короткими сроками в один и по более низкой ставке.

Нынешние ипотечные ставки и длинные сроки кредита позволяют сформировать график платежей с посильными платежами для подавляющего большинства предпринимателей.

К тому же, занимаясь накопительством, в ожидании удобного момента, можно пропустить то самое важное для любого предпринимателя время, когда именно ваша сфера бизнеса приобретает пиковую точку спроса у потребителя.

Региональный директор — Руководитель Ипотечного центра в г. Казани
Национальной фабрики ипотеки
Рузэль Насыбуллин

Насыбуллин Рузэль Рамисович

Региональный директор-руководитель ипотечного центра г. Казани ООО «ПКО "Национальная Фабрика Ипотеки"» (бренд "Ипотека 24")

ПКО «Национальная Фабрика Ипотеки»

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.