— Марс Сарымович, у Вас за время работы в сфере противодействия коррупции не возникло ощущения борьбы с этакой гидрой, у которой чем больше щупалец отсекают, тем больше вырастает новых?

— Если вопрос с подвохом, мол, не бессмысленна ли работа, то нет. В каждой деятельности важен результат, здесь и сейчас. Так вот в нашей сфере такие результаты есть. Если с нашей помощью конкретный инвалид получил положенную путевку, фермер — сельхозсубсидии, строительная фирма смогла заключить важный для нее контракт, или молодая семья без блата и денег устроила ребенка в детсадик, то значит, наша работа нужная.

Ну, а в целом, конечно, если не убрать причины коррупции, то всегда вместо одной «срубленной» головы вырастет другая. Если вы вспомните, то герой справился с гидрой при помощи друга, прижигающего отрубленные места, поэтому и важна профилактика коррупции.

— Какие из законодательных инициатив, нововведений или реформ в той или иной сфере Вы оцениваете как эффективный инструмент, в том числе и в борьбе с коррупцией? К примеру, ЕГЭ способствует снижению уровня коррупции в сфере образования?

— ЕГЭ, без сомнения, сократило коррупцию при поступлении в вузы и дало шанс поступления в самые престижные вузы всем детям, без блата и взяток. Центры сдачи ЕГЭ ввиду их ограниченного количества все-таки легче контролировать. Так что, наверно, да, единый экзамен сократил условия для коррупции, хотя и перенес ее в школы.

Если говорить о других реформах, стоит отметить общую закономерность, ведь наш человек, если процитировать известного сатирика, — хорошо соображающий. Вот, к примеру, сколько надежд связывали с электронными площадками для госзакупок, но после того, как присмотрелись, нашлись лазейки и в этом механизме. Сейчас мы готовимся к контрактной системе — как говорится, поживем-увидим.

Есть и более удачные примеры. В республике по инициативе, поддержанной президентом Рустамом Миннихановым, ввели электронную очередь в детские сады, и коррупции стало видимо меньше. Не стану утверждать, что она полностью исчезла, как я уже сказал, наш человек хорошо соображает, но то, что взяточничества стало много меньше, сомнений не вызывает.

— Есть ли сферы без коррупции или в меньшей степени ей подверженные?

— Думаю, нет. Если есть такие — подскажите.

— В сознании обывателя прочно закрепился стереотип, что коррупционер — это тот, кто взятки берет. Однако согласно законодательству дача взятки — это тоже проявление коррупции. По Вашему личному мнению, в нашей стране оба в равной степени коррупционеры, и берущий, и дающий?

— Согласно международным конвенциям против коррупции принято оперировать понятиями активный и пассивный подкуп.

Так вот, за активный подкуп ответственность даже жестче. Наверное, это правильно, ведь дающий взятку не только действует осознано, но еще и провоцирует на преступление. На мой взгляд, если мы говорим именно о взятке, есть только одно исключение, когда эти отношения можно оценить по-другому. Тот случай, когда гражданину не дают положенное и вымогают вознаграждение. Однако по социологическим опросам такие случаи не часты. Как правило, инициатива делится пополам, а о том, что не было выбора, люди практически не заявляют.

Другое дело, когда должностные лица запускают руки в государственный карман. Здесь вина сомнений не вызывает.

— Были случаи, когда Вам лично предлагали взятку?

— Считаю, не надо давать повода. По действующему закону, если происходит такой случай, каждый государственный и муниципальный служащий обязан уведомить работодателя об обращениях к нему в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений. Более того, невыполнение этой обязанности является правонарушением, влекущим увольнение с государственной или муниципальной службы либо привлечение его к иным видам ответственности.

— Почему из всех видов более заметна денежная коррупция?

— Я бы не сказал, что вы безоговорочно правы. Другой вопрос, что, если так можно выразиться, мотивом любого коррупционного правонарушения является корысть, а мерилом любой корысти выступают деньги. Хотя, если пытаются «прихватизировать» земельный участок, то это не менее заметно. Вспомните тот массив коррупционных преступлений, связанных с завладением муниципальными землями, который был выявлен в республике за последний год.

— Методы противодействия, профилактики разных видов коррупции отличаются?

— Давайте вместе подумаем. Если речь о взяточничестве всех видов, то в случае предупреждения коррупционных правонарушений всегда решаются две задачи — минимизировать условия, когда должностное лицо может решить вопрос по своему усмотрению, например, в законе есть формулировка «вправе», а вторая задача — изменить сознание, мировоззрение, позволяющее пойти на коррупционную сделку.

В тех же случаях, когда речь идет об использовании своего служебного положения или полномочий, то здесь подходит совершенствование законодательства и ужесточение наказания, чтобы совершать коррупционные правонарушения стало не выгодно.

Кроме того, нельзя забывать о развитии общественного контроля.

— В настоящее время, какие методы наиболее эффективны?

— Пока мы все больше работаем в режиме так называемого «ручного» управления. Хотя необходимо стремиться, чтобы просто главенствовал закон.

— Как вы относитесь к таким явлениям, как Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального?

— Вы знаете, если набрать в поисковиках интернета фамилию Навальный, то становиться известно, что он в 2009 годы занимал пост советника губернатора Кировской области Никиты Белых и создал Фонд поддержки инициатив губернатора Кировской области, а в июле 2013 года был приговорен к пяти годам колонии общего режима по делу о хищении 10 тысяч кубометров леса.

В практике работы комиссий Республиканской экспертной группы по вопросам противодействия коррупции в муниципальных районах республики мы тоже сталкивались с различными фондами. Как правило, там было все не прозрачно, без ведения нормальной бухгалтерской отчетности и с «прилипанием» денег к недобросовестным рукам. Так что я против фондов как явления.

Что касается самой идеи общественного контроля над коррупционными рисками в деятельности должностных лиц, то дело это не просто нужное, но и обязательное по закону. Главное — не выхолащивать идею и не искать коррупцию там, где речь идет о бесхозяйственности или халатности. И еще, не следует делать из борьбы с коррупцией политическое шоу по продвижению своей персоны.

— Коррупция противоречит нормам закона и моральным установкам. Создана целая система для работы по первому компоненту (противозаконности), а область моральных установок для борцов с коррупцией остается за кадром?

— Очень хорошо, что вы сами заговорили на эту тему. Республиканскую антикоррупционную политику некоторые «горячие» головы как раз ругают за то, что мы делаем сильный упор на профилактике, то есть просвещении и формировании тех самых моральных установок.

Позволю себе напомнить, что в республике создана и уже полтора года есть передача «Татарстан без коррупции», основная задача которой — разъяснить, как можно жить без коррупции, что надо знать про законы и правила, чтобы не попадать в коррупционную зависимость от конкретного должностного лица.

Мы поддерживаем агитационную и просветительскую деятельность молодежных общественных организаций в вузах и просто в обществе, взаимодействуем по вопросам морали с традиционными для республики религиозными конфессиями. В школах еще с 2009 года внедрены уроки антикоррупционного просвещения. Ежегодно проводится конкурс школьных сочинений, рисунков и других творческих работ на тему борьбы с коррупцией.

— У Данте мздоимец попадает в восьмой круг ада. Если говорить о наказании при жизни, насколько, по вашему мнению, адекватны существующие методы наказания?

— Если быть точнее, мздоимцев и взяточников великий Данте поместил в пятый ров восьмого круга. У них там плотная компания прорицателей, гадателей, лицемеров, воров и фальсификаторов. Так что это еще не самый пик наказания.

В жизни же за получение взятки максимально наказывают лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет со штрафом в размере семидесятикратной суммы взятки, а за дачу взятки — лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет со штрафом в размере семидесятикратной суммы взятки.

Так что судите сами об адекватности наказания по закону. Вот его применение судами — это отдельный вопрос.

— На Ваш взгляд, почему в начале 21 века коррупция в России достигла такого размаха? Каковы глубинные причины?

— Давайте для начала не романтизировать Советскую эпоху. В СССР до начала 80-х годов тема коррупции действительно открыто не поднималась. Более того, простым гражданам навязывалось мнение, что коррупция присуща только буржуазному обществу. Правда, о том, что с середины 50-х годов до 1986 г. регистрируемое в уголовной практике взяточничество возросло в 25 раз, обществу не сообщалось.

Однако стоит вспомнить Сочинско-Краснодарское дело, одним из обвиняемых по которому проходил первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС, член ЦК КПСС Медунов, или знаменитые «хлопковые» дела, начатые в начале восьмидесятых, дело Моспродторга, по которому был расстрелян директор Елисеевского гастронома Юрий Соколов.

Потом был длительный перестроечный период, когда страна более десяти лет жила практически без законов, когда стала формироваться прослойка «бизнесменов», для которых вопрос решения своих проблем за любые деньги стал жизненно важным. Тогда была потеряна советская мораль, а новой мы пока так и не приобрели. В условиях, когда правила задаются «желтым тельцом», трудно ожидать сдерживания коррупции только страхом наказания.

— Марс Сарымович, часто Вы бываете удовлетворены своей работой?

— Положительно воспринимается каждый случай, когда удается решить конкретную проблему простого человека, даже если речь не идет о коррупции в чистом виде. Поэтому мы стараемся внимательно рассматривать каждое обращение граждан и ситуацию в целом.

Есть масса примеров, когда работа, организованная управлением, приносила существенную пользу. Позволю себе напомнить, что после обращения к президенту о повышении себестоимости строительства по социальной ипотеке комиссия Республиканской экспертной группы, буквально разложив два дома да последнего кирпичика, убедительно показала, что цены существенно накручиваются не без коррупционных схем. В результате стоимость «заморозили», и она не менялась почти два года.

— В силу служебного положения Вы наверняка не раз переходили дорогу влиятельным людям. Бывали моменты, когда опасались за свою жизнь? Как отвечали для себя на вопрос о личной безопасности?

— Противодействие коррупции, конечно, друзей не добавляет. Но ведь это и не личностные отношения, а государственная задача, которую необходимо честно делать. Не забывайте, как называется управление: практически все решаемые задачи идут от президента республики или при его поддержке.

Рустам Нургалиевич всегда подчеркивает, что надо начинать с себя.

Как-то при этом не задумываешься об опасности.

— Опять-таки в силу служебного положения Вы хорошо осведомлены о происходящем в самых разных сферах и видите освещение этих событий в СМИ. Как относитесь к региональным медиа?

— Вот интересно, что вы хотите от меня услышать. Республиканские СМИ такая же часть общества, как и любая другая сфера. Есть тут и профессионалы, переживающие за свое дело, а есть и попутчики, которым все равно где работать, лишь бы платили. Конечно, импонируют первые.

Их деятельность и в нашей работе становиться хорошим подспорьем. Как известно, взяточник — он тишину любит. Поэтому для противодействия коррупции так важна гласность и открытость. Есть еще один хороший жанр — журналистское расследование. Надо отдать должное — здесь в последнее время тоже есть положительные изменения.

— У Вас в кабинете телевизор — что чаще включаете?

— Смотреть его практически некогда. Иногда включаю новости, аналитические программы.

— А на просторах интернета что Вам интересно?

— Тут все просто. Как я уже сказал, интересны журналистские расследования случаев коррупции. В интернете иногда узнаешь что-то раньше, чем это подтвердиться официально. Некоторые новости берутся на заметку, и по ним проводим отдельное, более тщательное изучение.

— Если бы у Вас появилась возможность на несколько дней забыть о служебном положении и попробовать себя в любой другой профессиональной сфере, чтобы Вы выбрали?

— Я рос в деревне, поэтому и сейчас тянет к земле. Не профессионально, но для души, вырастить что-нибудь — это ведь так по-настоящему.

Беседовала Нина Максимова

Сегодня Ляля Бикчентаева — пиар-специалист, который на аутсорсе ведет проекты из разных отраслей, но ИТ остается одной из самых любимых.

Интервью для TatCenter — это честный разговор Ляли Бикчентаевой о стереотипах в технологиях, женском руководстве, выгорании, воспитании детей и о лучшем отдыхе — на теплоходах.

О стереотипах, детях и карьерных поворотах

— Как сейчас себя чувствует ИТ-сфера Татарстана, на ваш взгляд?

— У меня несколько проектов из разных сфер, но в силу бэкграунда — двух лет руководства пресс-службой минцифры и работы по направлениям в ИТ-парке — ИТ, наверное, одна из любимых. В силу того, что ИТ-индустрия возникла с нуля, внутри традиций управления отраслевыми проектами не было «мы так делаем, потому что всегда так делали».

ИТ — это место рождения современного менеджмента. Agile и другие методики управления проектами возникли в отрасли и постепенно распространились на другие индустрии. В ИТ первыми стали использовать возможности нейросетей и внедрять искусственный интеллект как инструмент написания кода. В общем, самые быстрые скачки развития — именно в этой индустрии. Ей, как самостоятельному сектору экономики, лет-то немного — и четверти века не наберется. Чувствует она себя абсолютно соразмерно стадии развития и обстоятельствам.

Если в 2012 году, когда начиналось стартап-сообщество, каждый второй мечтал написать свой ВКонтакте и рвануть как набирающий обороты Twitter, то к 2020 году стало понятно, что рынок насытился, остались только нишевые индустриальные стартапы.

Четыре года назад нас ждал виток импортозамещения. Сейчас мы наблюдаем эпоху пересборки технологических треков в компаниях, особенно в индустриях критических информационных инфраструктур. Информационные технологии — это редкое направление экономики, о котором за 25 лет можно целый учебник истории написать. Очень люблю. Но давать оценку не буду — моя работа заключается в том, чтобы рассказывать, как все у всех хорошо.

— Как изменится данный рынок через пять лет и какое место на нем займут женщины-руководители?

— Женщины-руководители стали занимать свои места с изобретением памперсов, молокоотсосов и интернета. Как только мировая экономика «родит» решение для того, чтобы с первоклассником не нужно было делать уроки, маркетплейсы доставляли потерянные циркули-тетрадки-вторую обувь-галстуки прямо в класс, ребенок самостоятельно телепортировался на кружки — мужские и женские карьеры, наконец, уравняются. И стереотипы рассосутся, по крайней мере, я на это надеюсь.

Верю, что женщин-руководителей абсолютно во всех индустриях станет больше в ближайшее время. Уже и есть женщина-губернатор в России, и женщина — глава района в Татарстане. Еще недавно такое и представить было невозможно.

фото: Евгения Цой

— Как и откуда вы пришли в ИТ-сферу?

— Я 12 лет руководила Некоммерческой организацией Казанский центр «Достижения молодых». И в ИТ-сферу, как и в пиар, скорее, вернулась.

С ИТ меня связывают несколько эпизодов. В 2009 году, с самого открытия, я недолго проработала в «Центре информационных технологий», занималась на самом старте проектом «Электронное образование».

С 2012 по 2014 гг. была в командах нескольких стартапов в бизнес-инкубаторе ИТ-парка. Это было классное время, много гостей и мероприятий. Я принимала участие, в том числе, в визите Тинатин Гивиевны Канделаки, мы тогда много общались про ее общественную деятельность в сфере образования.

Сейчас я работаю в пиаре одной из ключевых ИТ-компаний Татарстана. Индустрия постоянно меняется, и это абсолютно мой вайб. Когда все отстроено и отлично работает, то «мечта сбылась», конечно, но уже неинтересно. Цифровая индустрия на моей памяти совершила столько технологических скачков, что «прошлогодний пресс-релиз» еще ни разу не скопировали.

— Часто ли женщины сталкиваются со стереотипом, что технологии — это «не женское дело», и приходилось ли вам лично доказывать обратное?

— Обычно это сводится к тому, что поручают мужчине, а делает стоящая за ним женщина. Доказывать особенно ничего не приходилось, но работать больше мужчин за меньшие деньги и на куда менее статусных постах — не только мне, но и многим моим подругам из топ-менеджмента приходилось и приходится.

Я все время говорила коллегам-мужчинам: «Вы содержите одну женщину и двух детей, и я содержу одну женщину и двоих детей. Только сейчас мероприятие, затянувшееся сильно за границы рабочего дня, закончится, и вас дома ждет тишина и ужин, а меня — третья смена».

фото: Евгения Цой

Непосредственно в технологиях женщин не много, но в остальном менеджменте — кадрах, бухгалтерии, продажах, руководстве — их достаточно и они прекрасно справляются.

Делайте 110% от своих обязанностей

— В чем, на ваш взгляд, отличие женского стиля управления от мужского, особенно в госсекторе?

— Женщина тоньше чувствует полутона эмоций и всегда может решить ситуацию искренней просьбой, обаянием. Но глобально разницы не вижу. Профессионализм от пола не зависит.

— Что бы вы посоветовали девушкам, которые только присматриваются к карьере в ИТ или digital, но пока сомневаются в своих силах?

— Не сомневаться и достаточно обнаглеть, если это девушки моего возраста. Те, кто сейчас начинают карьеру, — это поколение зумеров, дети, выросшие в благополучной России. У них было сытое и спокойное детство, безлимитный доступ к радостям — от вкусной еды до мультфильмов и сериалов в любое время. Им я бы хотела посоветовать поскорее понять, что взрослая жизнь сильно сложнее и подсобраться. Само уже больше ничего не придет. Для построения карьеры нужно регулярно делать 110% от своих обязанностей и ожиданий о вас. Очень рекомендую так и делать.

— Как выстраивать коммуникацию между людьми, чтобы проекты работали без сбоев?

— По-человечески и открыто. Корпоративный мир и бизнес — это баланс интересов разных людей и компаний. Если учитывать чужие интересы и строить конструкции взаимной выгоды, то все полетит. Если упиваться собственной властью и влиянием, то все развалится еще на старте.

— С какими главными трудностями сталкивается пресс-служба технологической компании?

— С невозможностью перевести на простой язык то, что говорят технари. Нужно быть глубоко погруженной в контекст, чтобы уметь простым языком рассказывать о вещах, которые профессиональные айтишники невероятно усложняют.

Еще есть столкновение с высокой конкуренцией, конечно. ИТ-бизнес уже достаточно созревший, особенно эксклюзивных тем почти нет. Еще проблема в том, что все самое интересное — не для широкой аудитории. Топ среди тем сейчас — кибербезопасность, но на то она и безопасность, что дальше этого слова ничего рассказать нельзя.

— В какой точке своей деятельности вы сейчас находитесь?

— Сейчас я потихоньку собираю свою пиар-команду, потому что проектов уже несколько и нужно начинать делегировать какие-то задачи. Хороший пиар-проект — это совпадение ценностей основателя или руководителя и его пиарщика. Это не «ларек с картошкой». Спешки в увеличении количества клиентов нет. Главное, чтобы результаты рождались из крутых интересных проектов. Еще стараюсь не брать клиентов из одной индустрии. Так что тема ИТ пока занята.

— Ищете ли вы популярный баланс между работой и личной жизнью или у вас действуют другие правила в отношении работы и семьи?

— Это моя самая острая тема. Несмотря на то, что дети уже взрослые — старшему 18, он живет отдельно в Москве, младшему почти 12, я все равно всегда переживаю, что не остается достаточно сил на детей.

Со старшим сидела в настоящем декрете 1,5 года. Тогда и мобильного интернета не было, я смотрела все выпуски программы «Давай поженимся» и знала все дворовые сплетни. Младший всего через семь лет уже рос под рабочим столом, играя с печатью, а первые шаги сделал в ИТ-парке на Петербургской.

Коляска побывала в кабинетах министров, на сцене, когда я в микрофон лекцию читала, в банке — 12 раз за год. Всю молодость было страшно стать той самой мамой «с азбукой и в халате».

С годами пришло понимание, что самое страшное — прожить жизнь так, что никому не будешь интересна, когда ты «с азбукой и в халате». Но чувство, когда твои дети тобой гордятся, тоже очень греет. А где баланс? Я не знаю. Кто узнает — расскажите мне тоже.

фото: Евгения Цой

— Можно сказать, что вы любите активно проявляться в этой жизни, но ведь бывают и моменты выгорания. Как вы научились предупреждать такие моменты или выработали для себя быстрые способы восстановления?

— Главный вывод, к которому я пришла за годы карьеры: нет сил — ляг уже и лежи. Иногда пропустить один день на работе, а на следующий разгрести все за два намного эффективнее, чем бесконечно смотреть в свое отражение в ноутбуке, выжимая из себя хоть одну мысль. Отдых очень важен.

Я неоднократно вылетала и выгорала именно потому, что не отдыхала. Я убеждена, что хороший руководитель должен, в том числе контролировать, чтобы сотрудники отдыхали. Обычно выгорают именно те, кто горит — кто выходит в выходные, а потом забывает взять отгул, кто не берет отпуск, потому что идут мероприятие за мероприятием и задача за задачей.

Если человек ценен в команде, важно контролировать, чтобы он с нами бежал эту марафонскую дистанцию. Быстрых способов восстановления не существует. Существует только ответственное отношение к своему состоянию и уровню нагрузки.

Речной порт, Елабуга и бабушкин дом

— Вы любите теплоходные путешествия — можете назвать топ своих любимых мест для таких путешествий как в РТ, так и в России в целом?

— Теплоходы — моя абсолютная любовь. Жду проект в этой сфере, потому что я вообще больше не знаю людей, кто так бы фанател от речного туризма.

Татарстан, наверно, самый богатый на речные туристические причалы регион — у нас принимают туристов с теплоходов в Казани, Свияжске, Болгаре, Елабуге, Тетюшах и Нижнекамске. Это очень много! Во всех городах и поселках есть на что посмотреть. Но из них любимые, конечно, Елабуга и Тетюши. Там есть мои «места силы».

В Елабуге таким местом является городище, куда Надежда Дурова любила приходить посмотреть на реку с высокого берега, а в Тетюшах — усадьба Молоствовых. Там невероятная история настоящей любви и созидания, искренне рекомендую побывать с экскурсоводом. Если говорить про маршруты вне Татарстана — мне очень понравился тур до Перми, Кама после Челнов довольно узкая, обзор на оба берега. Дивные провинциальные Чайковский и Сарапул — люблю эту атмосферу из начала фильма «Карнавальная ночь».

У моей любви к теплоходам как форме отдыха, кроме детских воспоминаний, очень простое объяснение: на теплоходе вообще не нужно принимать никакие решения. Он идет по маршруту, ты выбираешь только еду из трех вариантов и чем заняться в свободное время — тоже из трех вариантов. И все. Эти прекрасные берега меняются ежеминутно за бортом. Обожаю и рекомендую, лучший отдых.

— Вы активно ведете социальные сети и довольно оперативно реагируете на те или иные события. Не думали о создании собственного ресурса?

— Я и социальные сети веду под настроение. Так что точно нет. Но было бы интересно возобновить какой-то видеоформат. В 2021 году мы с командой снимали видеоблог «Открытая школа», показывали школы и их директоров изнутри. Это был классный формат, в котором видно, насколько все школы одинаковые и абсолютно разные одновременно. Школы снимать уже неинтересно, но, возможно, что-то классное еще придумается со временем.

— Какие места в Казани или в Татарстане в целом дают вам ощущение гармонии и вдохновляют на новые идеи?

— Речной порт и место, где когда-то был бабушкин дом, а теперь остался только гараж. Казань очень преобразилась за последнее время, и нам абсолютно есть чем гордиться, но больше всего я по-прежнему люблю те места, которые даже пахнут так же, как в детстве.

Скоро речной порт, скорее всего, обновят — там уже все просто кричит о необходимости это сделать. Но пока я могу подойти к бывшей билетной кассе, которая точно такая же, как в моем детстве, опустить взгляд и увидеть там все тех же жуков-пожарников, зайти в яблоневую рощу напротив крайнего причала — там место силы.

А около бабушкиного дома мы с фотографом Евгенией Цой сделали семейную фотосессию с моими родителями и детьми в 2022 году. Через год эта фотография победила на международном конкурсе и висела на выставке на улице в Афинах. Ирония в том, что со стороны деда по папиной линии у нас есть греческие корни. Так наша семья почти побывала на родине.

фото: Евгения Цой

— Если бы вы могли дать совет 20-летней себе, только начинающей путь в профессии, что бы вы сказали в первую очередь — про карьеру или про личную жизнь?

— Нет ничего важнее и круче детей, родить их вовремя — самое классное. Остальное всегда можно будет догнать! Я, собственно, так и сделала. И каждый раз убеждаюсь, что все правильно сделала.

Екатерина Слюсарева