Новости
31 Января 2014, 13:17

Землю Татарстана недооценили на миллиард рублей

Недоборы в республиканский бюджет от занижения кадастровой стоимости земли в Татарстане достигли 900 млн рублей. Министерство земельных и имущественных отношений признает, что пока не может найти механизмы борьбы с махинациями предпринимателей. Долги же за аренду чиновники будут собирать в принудительном порядке — заставляя владельцев оформлять регистрацию права на имущество.

Татарстан может недополучить порядка 900 млн рублей из-за занижения кадастровой стоимости земли в районах республики. На оспаривании в Арбитражном суде сейчас находятся около тысячи исковых заявлений, рассказал сегодня на коллегии Минземимущества РТ министр Азат Хамаев. Власти пытаются бороться с недобросовестными оценщиками, но собственники находят все более сложные пути для защиты своих денег в суде.

Министр Азат Хамаев оговорился сразу: на местах власти сами не располагают достаточной информацией о собственной земле, учет ее ведется с помощью подручных средств, а государственные оценщики не обладают достаточной профессиональной компетенцией. За прошедший год из тысячи муниципальных отчетов более половины в итоге были переданы независимым оценщикам на доработку, после чего стоимость имущества возросла в разы. В Нижнекамском, Высокогорском, Рыбно-Слободском районах, к примеру, земли сельскохозяйственного назначения дорожали в два и более раз.

Самые же большие потери республика несет при оспаривании кадастровой стоимости земельных участков. Заявленная министром сумма в 900 млн рублей, в которую оценены потери бюджета, затрагивает только 30 муниципалитетов.

Пытаясь хоть как-то восполнить недостающие поступления, министерство начало анализировать все возможные сделки, совершенные с землей. Выяснилось, что завышение цены участка при ответе в суде может в два-три раза превышать его кадастровую стоимость, что и приводит к недосборам в бюджет республики.

Согласно данным, озвученным Хамаевым, в подобных махинациях были замечены такие крупные компании, как ООО «Прогресс Девелопмент», оформившее ипотеку на участок на 103 млн рублей, а в суде заявившее цену втрое ниже — порядка 34 млн рублей, и ООО «Агава», совершившее сделку по купле-продаже на сумму 440 млн рублей, а в суде представившее цену на этот же участок в 174 млн рублей.

В ответ на действия властей истцы начали менять тактику — теперь в первую очередь они заявляют ходатайства о назначении судебной экспертизы по стоимости участка, чем фактически оспаривают свой отчет, говорит министр. Кроме того, они прибегают к услугам своих судебных экспертов, которые еще больше занижают рыночную стоимость.

Но если на оценщиков, выполнивших отчеты, еще можно воздействовать через СРО, то судебные эксперты, по информации Минземимущества, к ответственности не привлекаются.

Так, по делу ЗАО «Бугульминский элеватор» оценщику-эксперту, работающему в двух организациях — ООО «Ди энд Эл Оценка» в Казани и ООО «Мегаполис — Центр» в Москве, который выполнил отчет, было поручено и производство судебной экспертизы. Однако в суд поступило экспертное заключение, подписанное совсем другим экспертом, который также оказался сотрудником этих двух фирм. На основании именно этого заключения суд принял решение об удовлетворении исковых требований. А в итоге одна и та же оценочная организация оценила оспариваемый земельный участок по рыночному отчету — в 215 млн рублей, по судебной экспертизе — в 117 млн рублей. Кадастровая стоимость составила 304 млн рублей.

В районах, помимо нерешенного вопроса с кадастровой стоимостью участков, все еще не могут наладить сборы за арендную плату: задолженность по платежам за аренду земли приблизилась к 200 млн рублей, по аренде имущества — к 400 млн рублей.

Исправлять ситуацию власти решили принудительными мерами: владельцев объектов недвижимости будут заставлять регистрировать права на недвижимость и земельные участки. После проверки муниципального имущества было выявлено, что в регионе не зарегистрированными ни на кого сейчас остаются более 20 тыс. объектов недвижимости и 30 тыс. земельных участков.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.