— Алсу Мунавировна, как можно узнать кадастровую стоимость объекта недвижимости?

— Для этого существует несколько способов. Если требуется юридически значимый документ, то можно заказать выписку из Единого государственного реестра недвижимости о кадастровой стоимости, обратившись в Многофункциональный центр, а также это можно сделать и самостоятельно — на портале rosreestr.ru. Выписка предоставляется бесплатно. Готовый документ можно будет получить по почте, в офисе МФЦ или на электронный адрес со специальной электронной подписью. Во всех случаях такой документ будет иметь юридическую силу.

Собственники недвижимости могут оперативно узнать кадастровую стоимость принадлежащих им объектов и в «личном кабинете правообладателя» на сайте Росреестра.

Также узнать информацию о кадастровой стоимости объекта недвижимости можно с помощью сервиса, который называется «Запрос посредством доступа к ФГИС ЕГРН». Кроме того, в режиме онлайн с помощью сервисов «Публичная кадастровая карта» и «Справочная информация по объектам недвижимости в режиме online» можно узнать общие характеристики объекта недвижимости, в том числе кадастровую стоимость. Но эта информация является справочной и не может быть использована в виде юридически значимого документа.

— Как собственники несогласные с кадастровой стоимостью объекта недвижимости могут ее оспорить?

— Если заявитель считает кадастровую стоимость неверной, он может ее оспорить в суде или в специальной комиссии по оспариванию кадастровой стоимости.

—  В Татарстане собственники часто оспаривают кадастровую стоимость?

— В целом, с начала 2017 года в специальную комиссию при Росреестра Татарстана поступило более 500 заявлений. На стадии приема заявлений порядка 300 обращений отклонено.

Значительное количество отклоненных заявлений связано с тем, что заявители подают в комиссию неполный комплект документов, необходимых для рассмотрения в рамках действующего законодательства.

— Кто еще кроме представителей Росреестра входит в эту комиссию?

— Кроме нашего ведомства, в состав комиссии входят представители филиала ФГБУ «ФКП Росреестра» по РТ (т.е. Кадастровой палаты), министерства земельных и имущественных отношений по РТ и Национального совета по оценочной деятельности. Таким образом, решения о пересмотре стоимости принимается коллегиально несколькими экспертами.

Фото пресс-службы Росреестра по РТ

— Какие особенности и сроки у процедуры оспаривания?

— Заявление о пересмотре кадастровой стоимости рассматривается комиссией в течение одного месяца.

По закону есть два основания, по которым можно оспорить кадастровую стоимость. Первое — недостоверность сведений об объекте недвижимости, использованных при определении его кадастровой стоимости. Второе — установление в отношении объекта недвижимости его рыночной стоимости на дату, по состоянию на которую установлена его кадастровая стоимость.

В случае положительного решения кадастровая стоимость будет пересмотрена. Если положительное решение комиссией не принято, у каждого есть право обратиться в суд для оспаривания кадастровой стоимости. Управление Росреестра по РТ не проводит кадастровую оценку, но может помочь скорректировать стоимость, если для этого есть законные основания.

— Что Вы порекомендуете гражданам, планирующим обратиться в комиссию?

— Нужно хорошо рассчитать возможные выгоды. В случае если заявитель хочет приравнять кадастровую стоимость к рыночной, то придется обращаться к услугам оценщиков, которые, как известно, не бесплатны.

Получается, что заявитель, понесший определенные затраты, не всегда может их компенсировать за счет выигранного налога.

— Где можно получить всю подробную информацию о работе комиссии?

— Вся необходимая информация, связанная с перечнем документов и т. д., есть на официальном сайте Управления Росреестра по РТ в разделе «Кадастровая оценка объектов недвижимости». Там все достаточно подробно описано.

Результаты рассмотрения споров в кратчайшие сроки также размещаются на нашем сайте.

Непосредственно с заявлением необходимо обращаться по адресу: г. Казань, ул. Авангардная, 74. Также в случае возникновения вопросом можно позвонить по тел. (843) 255−25−28, 255−25−23.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.