Новости
27 Декабря 2012, 18:52

За 20 млн евро Шамовская больница превратится в гостиницу

Малазийская компания Aliran Idaman инвестирует 20 млн евро на реконструкцию Шамовской больницы. Предполагается, что в будущем здание будет преобразовано в пятизвездочную гостиницу международного класса. Собственник обещает, что фасад будет приведен в первоначальный вид, а при проведении внутренних работ сохранятся основные элементы декора.

Здание Шамовской больницы на сегодняшний день имеет три основные проблемы: на стенах уже образовались вертикальные и продольные трещины, произошло намачивание грунта и здание начало проседать. Об этом порталу TatCenter.ru рассказал руководитель ОАО «Корпорация развития РТ» Булат Гаянов в ходе экскурсии по территории Шамовской больницы. Надежды в сохранении памятника исторического наследия — на иностранных инвесторов.

Напомним, ранее портал TatCenter.ru первым из татарстанских СМИ сообщил, что в рамках Международного зимнего форума INVEST in TATARSTAN между ОАО «Корпорация развития РТ» и малазийской компанией «Aliran Idaman Inc» был подписан предварительный договор купли-продажи Шамовской больницы, с целью реставрации и создания гостиницы международного класса. Стоимость сделки, как удалось выяснить нашему корреспонденту, составляет 59 млн. рублей.

В ходе экскурсии (фоторепортаж портала TatCenter.ru) по территории пока еще Шамовской больницы, Булат Гаянов напомнил, что здание построено в форме буквы «Ш», состоит из четырех этажей, первый этаж — полуподвальный. Состояние объекта удовлетворительное: стёкла в окнах целы, за исключением нескольких помещений; парадная лестница, представляющая особый интерес, почти не пострадала от времени и рук вандалов; кровля тоже цела.

Однако у главного входа разрушена лестница, а над дверью — балкон. В дальнейшем их планируется восстановить. Рядом с центральным входом предполагается поставить лавочки, разбить сквер. «В здание необходимо вдохнуть новую жизнь», — отметил Гаянов.

Булат Гаянов, руководитель ОАО «Корпорация развития РТ»:

Булат Гаянов — Проемы между окнами, межэтажные и надоконные элементы, обрамляющие элементы — находятся под охранным обязательством министерства культуры республики. В связи с этим они будут очищены и покрашены, приведены в первоначальный вид. Мы постараемся сохранить не только память о людях, которые работали здесь, но и об инженерных решениях здания.

Руководитель корпорации отметил, что пока не принято решение о том, что делать с дворовым постройками, которые располагаются рядом с больницей. Также Булат Гаянов рассказал, что в таких старинных зданиях часто создаются бальные залы, в которых будут выставлены все сохранившиеся артефакты, вывешены памятные доски.

Заведующая научно-методическим отделом Национального музея республики Татарстан Елена Карташева в ходе экскурсии по Шамовской больнице попросила руководителя корпорации учесть, что элементы декора, которые будут демонтироваться или не сохранятся при реконструкции, необходимо передать в музей. «Например, образцы керамической плитки можно сохранить как элемент строительной техники», — отметила она.

В соответствии с планом работ по проекту фасад здания должен быть отреставрирован к началу Унвиерсиады-2013. Преобразования также коснутся территории вокруг больницы — на месте оврага рядом со зданием в скором времени появится дорога, которая соединит улицу Фрунзе с историческим центра города. Реставрационные работы планируется завершить в 2014 году. Сейчас ведется техническое обследование здания, эскиз нового проекта здания — гостиницы пока не готов.

Опыт работы в проектах по реставрации памятников архитектуры — главный критерий выбора инвестиционной компании

По словам Булата Гаянова, несколько местных и международных компаний изъявили желание осуществить реставрацию больницы. Малазийская инвестиционная копания предложила провести полную реставрацию здания с приспособлением его в отель международного класса. Объем инвестиций составит 20 млн евро.

Булат Гаянов:

— Инвестиционная компания должна была соответствовать определенным критериям. В первую очередь, у нее должен быть опыт работы участия в подобных проектах по реставрации памятников архитектуры. Кроме того, в рамках развития международных отношении между Казанью и Малазией было принято решение в пользу малазийской компании.

«Либо памятник разрушается, либо мы его реставрируем»

Один из представителей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры выск
азал мнение, что этичнее всего реорганизовать Шамовскую больницу в детский хоспис. Как пояснил руководитель корпорации, решение о преобразовании здания в гостиницу принадлежит инвестору. «Объект культурного наследия принадлежал сначала городу, потом сменил несколько собственников, потом перешел к нам. Необходимо понимать, что мы либо ждем, когда памятник разрушится, либо мы его реставрируем. Если памятник сохранен, то главное его эффективно использовать. Стоит отметить, что у нас существует позитивный момент — мы нашли инвестора», — подчеркнул Булат Гаянов.

Олеся Балтусова, помощник президента Татарстана.

baltusova — В мире довольно часто используется практика приспособления исторических объектов к современному использованию, когда в ходе реставрации бывшие медицинские учреждения успешно превращаются в гостиницы. Тем самым здание получает вторую жизнь. Ведь через два года здание Шамовской больницы может начать разрушаться. Для нас это неожиданное решение, что вместо больницы появится гостиница. Но появился инвестор и мы этому очень рады!

Ирина Аксенова, архитектор-реставратор здания Шамовской больницы (НПФ «Рекон»):

irina aksenova — Я не сомневаюсь, что проект реставрации будет хорошего качества, над зданием будут работать профессионалы. Проблемы могут возникнуть на стадии приспособления больницы под гостиницу, когда начнется замена перекрытий, укрепление фундамента. Существуют опасения, что изменится планировочная структура, которая несет памятную информацию.

Однако, как член ВООПИКа, я больше поддерживаю идею мэра Казани Ильсура Метшина, который несколько лет назад высказался за реорганизацию больницы в детский хоспис. По моему мнению, это самое гуманное решение.

Елена Карташева, заведующая научно-методическим отделом Национального музея республики Татарстан:

elena kartasheva

Поскольку здание на сегодняшний день по архитектурным решениям не соответствует медицинским учреждениям, считаю, что здание можно использовать, например, как медицинский научный центр. К сожалению, печально, что, когда появится гостиница, название Шамовской больницы будет уходить из истории Казани.

СПРАВКА

Купец первой гильдии Шамов на склоне лет, в 1906 году, решил «искупить многочисленные свои грехи», построив церковь. Была у него и другая тайная мысль: увековечить свое имя. Он поделился задумкой со своими домашними врачами Грачевым и Котеловым. Это и решило судьбу будущего здания — больницы.

Врачам удалось убедить купца, что постройка больницы — столь же угодное богу дело, как и возведение церкви. Долго уговаривали купца. Наконец, уговороли. Но Шамов поставил ряд условий: сам врач Грачев должен заведовать строительством и распоряжаться финансами. Здание должно быть не слишком дорогим, но непременно красивой архитектурной формы.

Одно отделение больницы должны отвести для старообрядцев (Шамов был старовер), «дабы — не смешивать их с еретиками-никонианами».

Проект здания разработал известный казанский архитектор К. Олешкевич совместно с комиссией из трех врачей. Строительство началось в 1907 году. По замыслу больница предполагалась двухэтажной, но потом, когда уже возвели второй этаж и средства, выделенные купцом, были израсходованы.

Руководивший стройкой врач Грачев заявил Шамову, что для улучшения вида зданию необходим и третий этаж. Не сразу и нелегко согласился тот на новые расходы. Подействовала лишь угроза, что если больницу придется достраивать городским властям, то уж она не будет”Шамовской". Так, благодаря стараниям врачей, в 1910 году в живописном месте Казани — Осокиной роще — выросла прекрасная по тем временам больница.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.