Новости
05 Февраля 2016, 16:30

Врачи смогут диагностировать рак и туберкулез дистанционно

В Татарстане ведется разработка комплекса, который поможет врачам удаленно диагностировать рак и туберкулез пациентов на селе. Идея заключается в том, чтобы создать на базе КАМАЗа телемедицинское аппаратное решение с «умной» программой, которая сама, без вмешательства врачей, сможет проводить флюорограмму людей в районах. Она же и будет диагностировать заболевания и направлять предварительные данные врачам-диспетчерам.

Авторы идеи — директор компании «Инфомед», сотрудник лаборатории компьютерного анализа медицинских изображений университета Иннополис Рамиль Кулеев и руководитель чистопольской фирмы «Вектор» Виктор Классен. Руководит научными работами профессор Университета Иннополис, доктор Самир Белхаури, также в команде — пакистанский ученый Адил Хан, который 10 лет работал и учился в Южной Корее.

«В фтизиатрии, в основном, работают пожилые врачи — молодежь туда не идет, потому что молодым куда интереснее работать на МРТ и КТ, нежели на классическом рентгене», поясняет выпускник ВМК КФУ, 30-летний кандидат технических наук Рамиль Кулеев.

Первые попытки работать в этом направлении Кулеев предпринял еще в 2004 году вместе с одногруппниками. Тогда же он и познакомился с главным рентгенологом республиканского минздрава Рашидом Зариповым. В 2007 году он стал резидентом технопарка «Идея», а в 2008 проект даже удалось презентовать тогдашнему президенту РФ Дмитрию Медведеву на «Селигере».

Команда занималась разработкой программного обеспечения, распознаванием изображений и мобильной медициной. Кулеев выиграл гранты по программе «Идея-1000» и от Всемирного банка на проект Pulmoscreen — программный комплекс для анализа и формализованного протоколирования цифровых рентгеновских изображений, позже внедренный в нескольких ЛПУ Татарстана. Проще говоря, программа читает флюорограмму графическим подходом, процесс похож на создание топографической карты по аэрофотоснимку. Так появилась компания «Инфомед».

Она же разрабатывала инфосистему для получения, просмотра и хранения цифровых медицинских изображений для немецкой компании MediRAY Ltd. Позже Кулеев пошел набираться управленческого опыта в спортивную академию (ПовГАФКСиТ), где разрабатывал информационные системы к Универсиаде-2013.

В 2012 году на основании своей диссертации «Методы и алгоритмы моделирования векторных локально однородных сцен» Кулеев создал ImageAnalyser — исследовательское приложение для обработки и распознавания изображений, в том числе для военных.

«Технология компьютерного зрения развивается очень давно. Сейчас происходит некий обмен знаниями, это позволит добиться положительного результата», — говорит Кулеев.

В конце 2013 года Кулеев познакомился с Виктором Классеном — немцем из Оренбургской области, преподавателем на кафедре прикладной электродинамики МФТИ. В 1986 году тот создал факультет «Восток» Казанского авиационного института, с 1992 руководит кафедрой «компьютерные и телекоммуникационные системы» филиала. Классен — доктор технических наук, профессор, член-корреспондент Академии технологических наук РФ, автор более 80 научных трудов, 13 авторских свидетельств. Кроме того, Виктор Классен — генеральный директор чистопольской радиокомпании «Вектор», которая занимается спутниковой связью, мобильными комплексами.

«Мы как-то с Сергеем Юшко (руководитель технопарка «Идея», ред.) обсуждали, как бороться с туберкулезом. Страшное дело. В Европе сейчас просто ужас какой-то. Мы думали, что можно придумать, чтобы заблаговременно и оперативно диагностировать его и быстро начать лечение, — рассказывает Классен.

В районы Татарстана, по его словам, врачи не особо хотят ехать работать. «Но там же люди живут, им нужно делать флюорограмму. Юшко мне говорит — есть один молодой ученый, один грант по борьбе с болезнью уже получил».

Так все и началось…

От республиканского клинического противотуберкулезного диспансера исследователи получили 70 тысяч рентгеновских снимков (больше только в Израиле) для обучения программы. То есть на этих снимках уже известен диагноз, поэтому программа сможет самообучаться при распознавании затемнении на них. «Когда она ошибется — она получит шлепок, если диагностирует правильно — чак-чак», — доходчиво объясняет Классен.

«Люди понимают, что здесь можно сделать прорыв, сделать мощный продукт, который станет продуктом мирового класса. Эти подходы, которые кажутся забавными — инкубаторы, технопарки, свободные зоны. Но это на самом деле работает. Здесь видно, есть уверенность в успехе.

Машины, биотуалеты, самонаводящиеся спутниковые тарелки, ситуационный медцентр — да это ежику ясно, как делать! Нужны только воля и деньги — берем и делаем. А вот что ежику не ясно — эта умная программа. Но есть и полная уверенность в том, что мы эту программу сделаем", — говорит Классен.

Комплекс сможет отправлять снимки разным экспертам в режиме онлайн и распознавать патологии по четырем направлениям:

  • сердечно-сосудистые заболевания,
  • инфекционный туберкулез,
  • онкология,
  • общелегочная патология.

Программа либо скажет, что пациент здоров, либо заподозрит патологию и отправит ее врачу, либо сама поставит диагноз и оформит вызов в больницу.

«Это конкретный пример использования фундаментальной науки в практических целях. Будут созданы мобильные станции, которые позволят обследовать людей в самых отдаленных участках страны. Алгоритм распознавания медицинских изображений с высокой вероятностью будет выявлять патологию полностью автоматизировано и методом спутниковой передачи данных отправлять только подозрительные результаты квалифицированным специалистам.

Таким образом, решаются как социальные задачи ранней диагностики и доступности медицинских услуг, так и задача нехватки и дороговизны квалифицированных кадров", — подчеркивал ректор Университета Иннополис Александр Тормасов на презентации проекта президенту РТ Рустаму Минниханову в Чистополе.

На данный момент исследователи ищут деньги. Грант в 10 млн рублей, полученный от минобрнауки РФ, уже истекает, а на конструкторскую документацию и опытные образцы нужно гораздо больше средств.

Так Классен со своим «Вектором» стал бизнес-ангелом Кулеева. Сначала компания на правах индустриального партнера вложила 1,9 млн рублей по гранту Иннополиса. «Вектор» стал резидентом Сколково в биомедицинском кластере в августе прошлого года (ранее, в 2013 году, чистопольская компания была в кластере космических технологий с проектом «Разработка программно-аппаратного комплекса воздушного лазерного сканирования лесных массивов с помощью беспилотного летательного аппарата»), а академик, директор Московского НИИ пульмонологии Александр Чучалин стал «флагом» проекта.

«Мы со свистом прошли все экспертизы, все проголосовали за. Сказали „Зашибись идея, это надо делать“. Сейчас это вошло в программу медицины стран БРИКС, на которую выделено 2 млрд долларов. Мы идем в правильном направлении», — говорит Классен.

Сейчас компания оформляет грант второй стадии (до 150 млн рублей), при котором должно быть софинансирование 1:1 с частным соинвестором. Позже по такой же системе можно получить грант в 300 млн рублей, но если только найти соинвестора. По словам Классена, интерес к проекту проявляют ICL, председатель совета директоров НПО «Национальное телемедицинское агентство» Михаил Натензон.

На выходе из проекта должно получиться серийное производство в Татарстане телемедицинских фтизиатрических комплексов, которые будет работать либо по спутнику, либо в 3G/4G. Горизонт выхода — три года.

«Думаю, что систему имеет смысл внедрять, если мы научимся отсеивать хотя бы половину норм без пропуска патологий: мы практически в 2 раза уменьшим нагрузку на врачей. Хотя процесс дальнейшего повышения точности работы системы будет итеративным и может оказаться бесконечным.

В одной из зарубежных стран проводили исследование, по результатам которого оказалось, что в среднем врач-рентгенолог находит около 93\% всех патологий, значит, 7\% людей уходят с ошибочным диагнозом. То есть, даже у врачей этот процент сильно не дотягивает до 100", — пояснял в интервью «Идее» Кулеев.

Илья Иванов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.