Новости
11 Октября 2013, 15:38

Татарстанская молодежь поменяла героин на «синтетику»

Молодежь в Татарстане отказалась от «тяжелых» наркотиков и теперь выбирает «синтетику». На сегодняшнем заседании антинаркотической комиссии заявили о том, что за год число подростков, употребляющих наркотики в республике увеличилось вдвое, а количество совершенных ими преступлений — втрое. В ответ на это вице-премьер Юрий Камалтынов попросил чиновников не собирать горы бумаг, а заняться «более практической профилактической работой».

Татарстанская молодежь с «тяжелых» наркотиков «пересаживается» на синтетические. Если в 2009 году 70% изъятий составлял героин, то в 2013 наркотик обнаруживают лишь в 9,7% случаев. За последний год специалисты выявили еще десять новых видов синтетических средств, рассказали сегодня на заседании антинаркотической комиссии.

По словам заместителя министра образования Татарстана Светланы Гиниатуллиной, входящей в комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав, за 2013 год на наркологический учет было поставлено вдвое больше детей, чем за аналогичный период прошлого года.

За девять месяцев подростками было совершено 83 преступления в сфере незаконного оборота накотиков, из них 11 — школьниками, что в два раза больше, чем в 2012 году. Если за последние три года молодежью в состоянии наркотического опьянения совершено всего десять преступлений, то за восемь месяцев этого года — уже восемь, говорит она.

Несмотря на профилактическую работу, ситуация все равно остается сложной, заключает она.

В школах к этому относятся формально, проводя только «устрашающие лекции» с перечислением всех видов наркотиков, несвоевременно выявляют детей, находящихся в зоне риска, с трудными подростками проводятся только беседы, результат от которых — нулевой, считает Светлана Гиниатуллина. Абсолютный антилидер в работе с детьми — школы Атнинского района.

В то же время в школах детей тестируют на употребление наркотиков и привлекают к общественной работе.

Заместителю премьер-министра республики Юрию Камалтынову предоставленный комиссией отчет не понравился.

«С вашей точки зрения, тестирование детей отражает реальную картину? Это эффективно или нет?», — спросил он.

«На наш взгляд, это реальную картину не отражает, потому что мы проводим тестирование выборочно. Мы проводим в тех учреждениях, где замечены повторные случаи употребления, либо в школах с высокой криминогенной обстановкой, тех, кто находится в группе риска», — ответила Гиниатуллина.

«Вы вот говорили, что Атнинский район — антилидер по профилактике, а сколько в этом районе детей стоит на учете? У вас есть такая информация? Мне подсказывают, что ни одного. Так давайте посмотрим тогда, чем мы вообще занимаемся? Вы там горы бумаг собираете, отчеты требуете. Может быть, более практической профилактической работой надо заняться? У нас получается хорошим тот, кто хорошо отчитался», — сказал заместитель премьер-министра.

Кто же будет заниматься проблемными детьми, так и осталось неясно.

«Вот выявили подростка, поставили его на учет, кто с ним занимается? У классного руководителя 35 детей в классе, а ему еще тетрадки надо проверить, еще с родителями встретиться. У завуча целая толпа гавриков, которых надо организовать. Кто занимается персонально ребенком?» — спрашивал Камалтынов.

Начальник УФСКН по РТ Фаяз Шабаев пожаловался на невозможность проконтролировать детей, поставленных на учет, из-за законодательства о защите персональных данных. Он предложил создать рабочую группу с представителями министерства здравоохранения, которая бы могла получать и анализировать эту информацию. И попросил подумать о возможности расширения определения «группа риска», включив как один из критерие пропуск занятий.

Заместитель начальника наркоконтроля по РТ Эдуард Гараев рассказал, что за девять месяцев подростки совершили в три раза больше (83) преступлений, чем за три последних года, говорит он. Их доля в структуре наркопреступлений выросла с 3% до 8%.

Несмотря на снижение числа потребителей «тяжелых» наркотиков, в республике растет статистика по синтетическим веществам. Юрий Камалтынов попросил такой динамике не радоваться.

«Нас сейчас слушает вся республика. Я не хочу, чтобы люди подумали, что у нас все хорошо. Да, у нас есть снижение по традиционным наркотикам — героину, но по синтетике мы же в полной мере не работаем. Именно из-за того, что ее трудно выявить. Тест-полоски не работают, все надо тащить через хроматограф. В ситуации с синтетикой я не думаю, что все так же „хорошо“, как по основным группам наркотиков. Молодежь сейчас переходит на синтетику, вот что плохо», — сказал заместитель премьер-министра РТ.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.