Новости
07 Июня 2016, 16:00

Татарстан и Германия договариваются о «малеиновом» сотрудничестве

За время санкций количество немецких предприятий, работающих в России, сократилось на 10%, а внешнеторговый оборот Татарстана и Германии сократился в 2015 году в 1,6 раза. На прошедшей встрече в кабмине РТ представители власти расказали про результаты поездки татарстанской делегации в Германию. Одним из них может стать строительство в Татарстане завода малеинового ангидрида стоимостью в 120 млн евро.

Ранее TatCenter.ru писал о том, что 2 и 3 июня президент РТ Рустам Минниханов в рамках рабочего визита посетил Саксонию и Тюрингию. В первый день Минниханов стал гостем ряда промышленных площадок и предприятий Саксонии. Это, в частности, компании Eberspacher Exhaust Nechnology (производитель катализаторов для автотехники), EAST 4-D Carbon Technology (производство легких конструкций из композитных материалов) и Micromat (инженерная компания в сфере машиностроения и станкостроения).

3 июня президент Татарстана провел встречи и переговоры с немецкими партнерами в Тюрингии. Минниханов ознакомился с деятельностью компаний Analytik Jena AG (приборы и продукты в области аналитической измерительной техники), Jena-Optronik (оптико-электронные системы), Института фотонных технологий им. Лейбница. Во второй половине дня состоялось подписание соглашения между Казанским государственным энергетическим университетом и компанией SARAD GmbH было о создании татарстано-немецкого инжинирингового центра в области энергоэффективности и экологической безопасности.

С Саксонией и Тюрингией у Татарстана давние партнерские отношения, и эти два региона имеют очень большое значение для республики, отметили спикеры брифинга. Так, эти регионы занимают 8 и 12 места по уровню ВВП в Германии за 2015 год. Если первый регион при населении в 4 млн человек принес 112,6 млрд евро, то второй при населении в 2 млн — 56,8 млрд евро.

«Это серьезные цифры, которые показывают уровень экономического развития этих регионов», — сказала руководитель Агентства инвестиционного развития РТ Талия Минуллина.

В целом, в 2015 внешнеторговый оборот между Германией и Татарстаном составил 1,2 млрд долларов США, что меньше показателей 2014 года в 1,6 раза. Экспорт — 649,6, импорт — 549,1 млн долларов.

Всего же немцы в прошлом году инвестировали в проекты на территории России 1,4 млрд долларов, но на долю Татарстана пришлось всего 13,4 млн долларов. Как подчеркнула глава АИР, «этого недостаточно».

В настоящее время в республике работают несколько немецкий заводов — например, RMA Pipeline Equipment по производству шаровых кранов и Kicker, который производит замки для автомобилей.

По словам Минуллиной, для республики в настоящее время особый интерес представляет работа инжиниринговых центров — от научной составляющей до сферы медицины.

На встрече в ФРГ делегация из Татарстана особое внимание уделила сотрудничеству по развитию нефтехимпроизводства, машиностроения и производства промышленного оборудования. В частности, сейчас стороны обсуждают строительство завода по производству малеинового ангидрида на 45 тыс. тонн в год. Стоимость такого проекта уже оценивается в 120 млн евро. Малеиновый ангидрид широко применяется в производстве пленок, синтетического волокна, фармацевтические препаратов.

«Главное — это не точечные визиты и не разовые мероприятия, а конкретные цели и задачи», — заявил председатель правления Торгово-промышленной палаты РТ Шамиль Агеев.

Спикеры уверены, что позитивный настрой руководства немецких регионов и свободных земель в отношении татарстанского сотрудничества есть. Особенно немецкая сторона заинтересована в вопросах локализации производства, тем более в условиях девальвации рубля. Министр промышленности и торговли РТ Альберт Каримов добавил, что у сторон есть и планы, а главное, желание по локализации производств в России.

«Внешнеэкономическая ситуация складывается таким образом, что выгоднее производить свою продукцию в России — это будет дешевле, чем в Германии. Поэтому мы со всеми партнерами обсуждали возможности локализации. Это первое. Второе — мы сейчас подходим уже к обсуждению конкретных проектов, то есть речь идет не об общих декларациях.

Эти шаги пусть они и небольшие. Пусть они сразу большой эффект не приносят, но мы эту работу должны вести целенаправленно и показывать результат, эффект. Должны привести к увеличению взаимного товарооборота", — уверил Каримов.

Одним из «конкретных проектов» является «дорожная карта» Татарстана и Тюрингии по 20 позициям: образованию, промышленности, выставочной деятельности и др. Под каждую сферу заявлены конкретные предприятия.

Еще одной то чкой роста в сотрудничестве Татарстана и регионов Германии может быть, по словам Агеева, заинтересованность немцов в контактах Татарстана и Ирана. Глава ТПП РТ отметил, что напрямую Германия и Иран в силу обстоятельств работать не могут. Такая взаимовыгодная цепочка принесет хорошие «плоды» во внутреннюю экономику сразу нескольким сторонам, отметил он.

Мария Андреева

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.