Новости
01 Августа 2014, 10:00

Статистика ДТП: шесть месяцев — полет нормальный!

Количество аварий на дорогах Татарстана увеличилось, но люди в них стали погибать реже. Почему? Начали решаться две главные проблемы страны — дороги и дураки в виде пьяных водителей.

В Татарстане за первую половину 2014 года по статистике ДТП сложилось несколько тенденций — как положительных, так и отрицательных. Но для начала рассмотрим положение республики среди других регионов страны.

Если по стране количество ДТП выросло на 0,4%, то в республике дела обстоят хуже — показатель поднялся с 2068 до 2113 происшествий, что составляет рост в 2,2%. При этом нельзя не отметить положительную тенденцию — количество погибших, несмотря на более частые аварии, снизилось на 23%. Темпы роста количества пострадавших в два раза превышают показатель по ДТП — 4,5% против 2,2%.

На 4,4% (с 1839 до 1920) увеличилось количество ДТП по вине водителей. По вине водителей погибло 222 человека, что ниже аналогичного показателя прошлого года (АППГ) на 17,6%; пострадавших стало больше на 5,7%.

В три раза реже (174 против 508) татарстанцы стали попадать в ДТП из-за неудовлетворительного состояния дорог и улиц, и в три раза реже в них погибать. Количество пострадавших и вовсе снизилось в 3,4 раза.

Вчетверо сократилось количество ДТП, в которых фигурировали пьяные водители — со 165 до 38, при этом количество погибших снизилось с 30 до 7, а количество пострадавших — с 240 до 57. Но это не говорит о том, что количество пьяных водителей на дороге стало меньше. Может, теперь они научились не сбивать людей?

Среди прочих положительных тенденций — снижение количества ДТП с неустановленными транспортными средствами (-29%) и снижение количества погибших в пять раз, а также уменьшение количества ДТП с детьми и по вине пешеходов. Однако в последних пунктах есть свои нюансы: количество «детских» ДТП, то есть тех, в которые попали дети до 16 лет, снизилось на 5%, но количество погибших и пострадавших осталось на прежнем уровне; аварии, спровоцированные действиями пешеходов, стали происходить реже на 1%, но количество погибших сократилось на 34%, а количество пострадавших — наоборот, выросло на 8,5%.

Федеральная статистика по региону представляет данные о ДТП в разрезе совершения их физическими и юридическими лицами. Как видно из графиков, представленных ниже, при снижении количества ДТП, в которых фигурировали «юрики», количество погибших выросло.

Ситуация с «физиками» обратная: больше ДТП — меньше погибших. При этом количество пострадавших пропорционально динамике количества ДТП. Вывод — ездить в машинах, которые оформлены на организации — опаснее: статистика гласит, что подобные ДТП вызывают более тяжкие последствия.

Говоря о тяжести последствий ДТП, следует отметить, что большее количество погибших зарегистрировано в мае и июне, а в апреле, даже несмотря на 23-процентный рост количества ДТП по сравнению с маем, смертельные ранения получило вдвое меньшее количество людей.

В целом, цифры говорят сами за себя — количество ДТП в полугодовом разрезе снижается, но что самое главное — снижается и их тяжесть. Об этом говорил и заместитель премьер-министра РТ Шамиль Гафаров на совещании по итогам деятельности ГИБДД за полгода:

«Каждый погибший в ДТП гражданин — это наша боль и ответственность»

Причинами подобного снижения были названы реализация федеральной целевой программы «Повышение безопасности дорожного движения в 2013—2020 годах», а также контроль за участниками дорожного движения — как сообщает пресс-служба ведомства, с начала года подразделениями ГИБДД МВД по Республике Татарстан выявлено более 2,2 млн нарушений ПДД, из которых более половины — в автоматическом режиме.

Илья Иванов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.