Новости
23 Августа 2013, 14:36

Сафаров-Камалтынов: о чем говорит шахматная рокировка?

Разговоры о перестановках во властных структурах Татарстана сегодня получили подтверждение. Вице-премьер республики, бывший министр МВД Асгат Сафаров назначен руководителем аппарата президента Татарстана. Прежний руководитель — Юрий Камалтынов — занял его место. Эксперты TatCenter.ru считают, что у Сафарова «все получится», но заявляют о том, что это назначение — попытка держать экс-министра ближе к президенту.

Утренняя новостная лента и социальная сеть Twitter в пятницу пестрела слухами и неподтвержденными сообщениями. Говорилось о «важных перестановках в правительстве и аппарате президента РТ». Источники в Кремле заявляли, что перестановки будут, но детали станут известны лишь после обеда. Однако уже к 11 часам стало известно, что вице-премьер Асгат Сафаров переходит на позицию руководителя аппарата президента Татарстана, а прежний руководитель — Юрий Камалтынов — займет его место в правительстве республики. Чуть позже РБК-Татарстан сообщил о подписании указов со ссылкой на пресс-секретаря президента Татарстана Андрея Кузьмина.

Асгат Сафаров (слева) и Юрий Камалтынов поменялись местами

Рокировка настолько явная, что можно напрямую говорить о некой шахматной партии, разыгранной в «высоких кабинетах». Каковы же причины, вызвавшие эти ходы?

Рафаэль Хакимов, ранее занимавший позицию советника при президенте Шаймиеве, заявил, что решение это назрело давно, а причина — низкое качество работы аппарата президента. «Я нисколько не удивляюсь перестановке — этот вопрос давно стоял. Посмотрите как работает аппарат — количество штатных (единиц — ред.) растет, а эффективность — нет. В свое время я был советником, и один вел политические дела. Сейчас есть целое управление из 40 человек — насколько они лучше занимаются этим, чем я один, даже без секретарши», — заявил Рафаэль Хакимов в интервью порталу TatCenter.ru. По его словам, многие функции несет на себе и аппарат кабинета министров, что также вызывает необходимость оптимизации:

Р.Хакимов«Во-первых, есть проблема самой структуры аппарата. Во-вторых, функции разделены между аппаратом президента и кабмином. Кабмин должен заниматься только своими делами. Это всегда болезненно — такая ситуация была при Шаймиеве — когда кто-то не справлялся и приходилось брать дела из одного аппарата в другой… Слишком сильно возросло содержание аппарата. Экономика усложняется, дела не упрощаются, международный фактор растет. Все это должен брать на себя аппарат президента».

Камалтынов на самом деле был не слишком публичен на текущей позиции и, возможно, часть его работы проходила «за кулисами». Пришедший еще в 2005 году, он выстраивал аппарат под прежнего президента. Теперь, перед непростым политическим периодом 2014−2015 года, вполне вероятно Минниханову понадобилось обновление состава людей, ведущих дела аппарата. А для Юрия Камалтынова, застоявшегося в аппаратной политике, нашлось место с публичной составляющей, что позволит в дальнейшем перевести его в новую область.

Экс-премьер-министр Татарстана Мухаммат Сабиров считает, что решение обусловлено психологическими мотивами:

Мухаммат Сабиров «Все время на одной работе — утомительно, приедается. Перекидывать с одной должности на другую — это логично, я в свое время также делал. Это освежает и мысли, и идеи, а самое главное — повышает эффективность работы», — рассказал он в разговоре с корреспондентом TatCenter.ru. — «Кадровые перестановки всегда должны идти. Каждый должен знать, что он не вечный на своем посту. Нужно вкалывать и вкалывать».

Рафаэль Хакимов в свою очередь считает, что Сафаров будет успешным на новой позиции: «Он всегда был хорошим руководителем, несмотря на перипетии с Дальним (ОП «Дальний — ред.), которые были, я думаю, инсценировкой со стороны криминальных кругов. Все его дела были успешными». В свою очередь, в пользу Сафарова говорит и его принципиальная отставка с поста министра МВД, и недавно прошедшая Универсиада, на которой он успешно курировал безопасность.

По словам Мухаммата Сабирова, Асгат Сафаров всегда рассматривал службу «шире, чем, может быть, другие»: «У Сафарова очень широкий обзор. То, что он работал в этом органе (МВД — ред.), не говорит о том, что он в нем замкнулся. Я очень рад, что у нас в республике есть такой человек и он может с полной отдачей поработать».

Впрочем, возможно, именно эта широта и послужила причиной столь явного увода в политическое закулисье публичного
и принципиального управленца, как Асгат Сафаров. Татарстанский политолог, пожелавший остаться неизвестным, заявил в интервью порталу TatCenter.ru, что «Сафарова решили держать поближе», тем самым не давая ему слишком удаляться от президента Минниханова. Вероятно, представитель шаймиевской команды попал под действие поговорки, говорящей о необходимости приближать представителей других команд ближе, чем своих. В таком случае, данная рокировка — лишь некая составляющая, небольшая часть шахматной партии, которая разыграется в Татарстане в ближайшее время.

Асгат Сафаров в базе данных «Кто есть кто в Татарстане»

Юрий Камалтынов в базе данных «Кто есть кто в Татарстане»

Руслан Серазетдинов


Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.