Нефтяная и нефтегазовая промышленность
Судя по базовым показателям, есть поводы для оптимизма: добыча газа в прошлом году увеличилась на 4,5\%, а нефти — на 10\%; обе отрасли росли быстрее ВВП; прибыли крупнейших компаний за прошлый год выросли почти в 1,5 раза. Резко возрос интерес к российским активам и со стороны иностранцев — транснациональный гигант British Petroleum уже приобрел ТНК, а ConocoPhillips планирует стратегические инвестиции в «ЛУКойл». Казалось бы, российские НК вполне могли бы образовать стратегический союз с ведущими западными компаниями и с их помощью усилить свои позиции в международном бизнесе. Однако извлечь выгоду и встать вровень с «семью сестрами» нашим компаниям вряд ли удастся; скорее им уготована роль даже не дочек, а падчериц ведущих мировых ТНК, которых интересует не менеджмент и не опыт российских компаний, а исключительно то, что находится в принадлежащих им недрах. «Поход» в Россию для западных инвесторов — мера вынужденная. Запасы и добыча в развитых странах падают. Чтобы поддерживать свою конкурентоспособность, они должны реинвестировать в богатые углеводородами страны. Россия на фоне политически нестабильного Ближнего Востока похожа на «тихую гавань», к тому же с недооцененными активами.
Что же не так в наших нефтяных и газовых компаниях, если даже при потрясающей динамике добычи и бешеном интересе западных отраслевых инвесторов в них первую очередь видят лишь закопанное в землю сырье?
Ласкающие глаз и слух цифры роста добычи и прибылей являются не свидетельством успешного развития нефтегазового сектора, а скорее производной от благоприятной нефтяной конъюнктуры: изменись конъюнктура — автоматически изменится и ситуация в отрасли. Сам же процесс роста пока правильнее называть восстановлением. Добывая нефти на четверть, а газа в 1,5 раза меньше, чем в советские времена, мы уже почти научились правильно использовать старые советские активы, но пока не в состоянии ни создавать новые, ни решать стратегические для отрасли задачи. И в первую очередь инфраструктурные. Об инфантильности нашего современного нефтегазового сектора свидетельствуют две проблемы, которые лишь усугубляются с ростом добычи.
Первая из них — «узость» экспортной трубы. В прошлом году мощности «Транснефти» были загружены полностью, а сейчас почти треть нефти приходится экспортировать альтернативными видами транспорта, что повышает стоимость ее доставки в 3−5 раз. Любой затор в системе или в портах сразу же обваливает внутренний рынок нефти. «Евроцентричность» инфраструктуры (более 80\% отечественных углеводородов экспортируются в западном направлении — в Европу и в Турцию) тоже создает целый букет проблем. С каждым годом растет плата за транзит целой цепочке стран посредников. Те не прочь выторговать для себя преференции, а потому чинят всевозможные препятствия российскому экспорту. Политическая консолидация в рамках Евросоюза и его расширение грозит отечественным экспортерам диктатом картеля потребителей. Первые «ласточки» уже прилетели — «Газпром» недавно был вынужден пойти на уступки и отказаться в своих долгосрочных контрактах от пункта, запрещавшего западным компаниям реэкспорт газа; под вопросом оказался и газпромовский проект Североевропейского трубопровода — он плохо вписывается в разрабатываемую Евросоюзом концепцию развития газотранспортной инфраструктуры. Из-за несовершенства транспортной инфраструктуры одна только нефтянка ежегодно напрямую теряет около 5 млрд долларов, в такую же сумму оцениваются и косвенные потери.
Вторая проблема — недостаточные объемы внутренних инвестиций и низкие темпы освоения новых месторождений. Основной объем добычи отечественных компаний приходится на открытые и разведанные в советские времена запасы, темпы же разведки и освоения новых явно недостаточны, чтобы поддерживать добычу в долгосрочной перспективе. При этом следует понимать, что сливки — в виде легкодоступных и богатых месторождений — мы уже сняли, так что себестоимость новой нефти и газа будет выше. Особенно плохи в этом смысле дела у «Газпрома». В последние годы компания ввела в строй лишь одно крупное месторождение — Заполярное, остальные, запущенные еще в советские времена, находятся в стадии падающей добычи.
При всем при том ликвидация «узких мест» оказывается в большей степени задачей вовсе не нефтегазовых компаний, а государства, взявшего на себя инициативу по стратегическому руководству важнейшим для него сегментом экономики. «Доить» нефтянку у нас уже научились, а вот руководить и реализовывать какую-то стратегию пока не очень получается. Запретив строительство частных трубопроводов, государство так и не запустило ни одного собственного проекта. Не было создано и механизма, стимулирующего инвестиции в разведку и освоение новых месторождений, — и чехарда с лицензиями явно не способствует его созданию. А желание государства усилить свое участие и контроль над нефтегазовым сегментом экономики вряд ли воодушевит и обнадежит здравого инвестора. И если усиление роли государства в «Газпроме» в целом можно рассматривать как факт позитивный, позволяющий консолидировать бизнес и облегчить выработку долгосрочной стратегии, то «дело ЮКОСа» и прессинг налоговых требований стали для частных компаний сигналом на снижение инвестиционной активности и вывод прибылей из отрасли и страны любыми способами, а для инвесторов — долгосрочным стимулом для игры на понижение.
Выручка химических компаний, вошедших в «Эксперт-400», за год выросла на 20,2\%. С одной стороны, это свидетельствует о том, что ведущие предприятия отрасли заметно отстают по общей динамике развития от остального крупного бизнеса. С другой — можно утверждать, что в 2003 году химики достигли рекордного роста за последние три года. Ведь в предыдущем выпуске рейтинга объем продаж химических компаний вырос только на 9\%, а еще годом ранее — на 17\%.
Главная причина оживления в химической промышленности — долгожданное улучшение конъюнктуры мирового рынка минеральных удобрений. Именно падение цен на эту продукцию тормозило развитие отрасли в предыдущие годы. И не мудрено. Промышленность минеральных удобрений — ключевой сегмент химического комплекса. Их продажи за границу обеспечивают более трети суммарных экспортных доходов отрасли, свыше 2 млрд долларов. В 2003 году ситуация преобразилась. Среднеэкспортные цены на наиболее массовый вид удобрений — азотные — увеличились за год почти в полтора раза (см. график 15). Это позволило их производителям увеличить экспортную выручку на 22\% даже без изменения физического объема поставок.
Правда, предприятиям, выпускающим калийные и фосфорные удобрения, конъюнктурных презентов не досталось. Цены на хлористый калий в течение 2003 года оставались стабильными, а на фосфорные удобрения даже несколько снизились. Однако производители, нарастив объем экспорта, полностью компенсировали ценовые потери и даже увеличили объем реализации. Крупнейший производитель фосфорных удобрений — холдинг «ФосАгро» (43-я позиция в общем рейтинге) — уверенно занял второе место по объемам выручки среди химических предприятий.
Тот факт, что 2003 год стал сравнительно удачным для агрохимиков, никоим образом не означает начала формирования долговременной тенденции развития этого сектора химического комплекса. Внутренний рынок минеральных удобрений практически полностью развален. Поставки удобрений отечественным потребителям в лучшем случае составляют 15−20\% общего объема их производства. Производители удобрений изо всех сил стараются поддерживать поставки сельхозпроизводителям. Тот же «ФосАгро» потратил на товарные кредиты селу более 300 млн рублей. Но объемы закупок удобрений российскими потребителями за последние три года практически не изменились. И дело не только в слабом платежеспособном спросе.
Надежду на постепенное — хотя бы в долгосрочной перспективе — восстановление сектора минеральных удобрений дает постепенная консолидация АПК вокруг крупнейших ФПГ. Но даже если предположить, что сельхозпредприятия в одночасье станут готовы полностью оплачивать весь необходимый им объем удобрений, производители просто технически не смогут справиться с возросшими объемами поставок. Ведь инфраструктура экспорта удобрений поддерживается в приличном состоянии, для внутрироссийских же поставок ее придется создавать заново. Система складов, перевалочных баз в регионах, существовавшая в бывшем СССР, разрушена практически полностью.
Рассчитывать на то, что восстановление этой инфраструктуры будет профинансировано из региональных бюджетов, по меньшей мере наивно. Следовательно, агрохимическим компаниям предстоит решать эту проблему самостоятельно. Без инвестиций в строительство новой инфраструктуры производители удобрений обречены оставаться заложниками мировой конъюнктуры.
В отличие от агрохимических предприятий компании, производящие пластмассы и каучуки, пожаловаться на внутренний рынок не могут. Потребление этой продукции непосредственно коррелирует с общим промышленным ростом, а иногда и опережает его. В 2003 году спрос на различные виды полимеров вырос на 10−30\%.
Доходы участников «Эксперт-400», оперирующих в этом сегменте, увеличились за год на 20\%. С учетом же компаний, контролируемых «Сибуром» (в этом рейтинге результаты их деятельности консолидированы в отчетности нефтехимического холдинга, а тот, в свою очередь, уже «посчитан» в составе «Газпрома»), эта цифра несколько меньше — около 19\%. Рост мог бы быть и выше, если бы у предприятий были возможности наращивать производство. Однако существующий производственный потенциал в большинстве крупных компаний уже исчерпан. К настоящему времени их мощности загружены на 90−95\%. Привлечение крупных инвестиций в строительство новых производств для компаний химической отрасли уже не просто модный вопрос общеэкономических дискуссий, а задача фактического выживания.
Казалось бы, при такой постановке вопроса химические подразделения мощных нефтегазовых холдингов должны иметь преимущество в привлечении инвестиций. В реальности же лучше всего с этой задачей пока справляются крупнейшие нефтехимические предприятия Татарстана.
Лидер химического комплекса России «Нижнекамскнефтехим» (41-я позиция в рейтинге) в 2003 году ввел в действие крупные мощности по производству полистирола. Более половины потребления этого полимера до последнего времени обеспечивалось импортными поставками. Реализация проекта позволила компании, во-первых, сразу войти в число ключевых участников рынка, а во-вторых, улучшить технологическую структуру производства. Ранее на предприятии невозможно было полностью перерабатывать сырье для получения полистирола. Сейчас «Нижнекамскнефтехим» приступил к строительству собственного завода по производству полипропилена, пока его выпускают только три отечественных производителя.
Не меньшую активность проявляет еще одна нефтехимическая компания Татарстана — «Казаньоргсинтез» (130-я позиция). Предприятие подписало соглашение с японской компанией Asahi Kasei Chemicals. Речь идет о покупке лицензии, технологии и основного оборудования для производства поликарбонатов. До сих пор в промышленных масштабах они в России не производились.
Весьма амбициозную инвестиционную программу подготовил и «Сибур». Однако для ее реализации у холдинга не хватает средств. Задолженность компании только перед «Газпромом» и его структурами составляет около 40 млрд рублей. Общий же объем долгов нефтехимического холдинга достигает 60 млрд рублей. Привлекать внешнее финансирование при таком уровне долговой нагрузки становится все сложнее.
Отсутствие у «Сибура» средств на развитие может привести к тому, что он сдаст свои позиции и на шинном рынке. Конкуренция российских шинных заводов с западными в 2004 году вступила в качественно новую фазу. От торговой экспансии иностранные компании перешли к открытию в России собственных предприятий. Первой стала французская корпорация Michelin — в этом году она ввела в строй свой завод в Подмосковье. Ее примеру последовала и финская Nokian. Финны так и не сумели договориться о создании совместного предприятия с российским шинным холдингом «Амтел» и теперь намерены построить свой завод в России «с нуля». Для того чтобы хотя бы минимизировать возможные потери в конкурентной борьбе, трем российским холдингам, поделившим между собой шинную промышленность, — «Сибуру», «Татнефть-Нефтехиму» и «Амтелу» — остро необходимы деньги и продуманная маркетинговая стратегия.
«Сибур» делает ставку на специализацию своих заводов на выпуске конкретных видов шин, учитывая конкурентные преимущества каждого из предприятий. Разрабатывается план продвижения новых брэндов компании. «Татнефть-Нефтехим» ищет стратегического партнера среди западных производителей шин. «Амтел», окончательно рассорившийся с Nokian, теперь рассчитывает только на собственные силы. Компания строит новые мощности по производству шин на своих заводах в Воронеже и Кирове. Однако источников финансирования для завершения строительства у «Амтела» остается все меньше. За 2003 год долги «Амтела» возросли на 70−80 млн долларов. В недалеком будущем, чтобы привлечь еще средств, «Амтел» планирует провести IPO на одной из мировых бирж. Впрочем, сложно предсказать, как отреагирует рынок на первичное размещение бумаг этой все еще информационно достаточно закрытой компании.
