Новости
12 Апреля 2013, 09:00

«Точка Зрения»: «Радикальные исламисты не по Первому каналу вещают»

Портал TatCenter.ru продолжает рубрику «Точка зрения», в которой публикуются мнения и высказывания обозревателей различных сфер жизни Татарстана и России. Сегодня рубрику продолжает обзорная статья, посвященная кандидату на пост муфтия Татарстан 27-летнего Камиля Самигуллина. Точки зрения по задачам, которые стоят перед новым муфтием, — в материале Ильнура Ярхамова.

По поводу нынешнего и.о. муфтия РТ Камиля Самигуллина во многих СМИ написано, как мне кажется, достаточно много. Здесь мне вряд ли удастся внести что-то новое. Однако я попытаюсь вместе с моими читателями окунуться в тот занимательный узор комментариев, который разошелся от известия о возможном избрании Самигуллина. Для этого я обратился к сайтам, которые, так или иначе, осветили личность муфтия и факт его назначения, обращая особое внимание на комментарии.

Мой текст, я надеюсь на это, ставит перед Камилем Самигуллиным новые вопросы, которые сами напрашиваются, проанализируй он комментарии, оставленные рядовыми юзерами.

Для удобства восприятия я разделил суммарное количество всех комментариев на тематические блоки.

Блок № 1. Политика и власть

Этот блок, пожалуй, самый многочисленный по количеству похожих комментариев. Видимо, подобный вопрос, который ставится комментаторами, сегодня действительно находится на повестке дня, и обходить его стороной, особенно после сложившегося образа предыдущего муфтия Ильдуса Фаизова в Интернете, нельзя.

Вот пример подобных комментариев:

С одной стороны, комментаторов можно понять, ведь они осознанно или не совсем, но осознают многотысячелетнюю истину, которую я попытаюсь выразить политологическим языком. Политическая сфера деятельности общества была и остаётся очень конъюнктурной, быстроменяющейся сферой. Политика — это одно сплошное «договаривание». Сегодня договариваются с коммунистами, а завтра с либералами. Вчера Сергей Миронов, лидер партии «Справедливая Россия», грозился, что, как только придёт в парламент, сразу потребует его роспуска, сегодня он готов вступить с прокремлёвским ОНФ’ом в союз, а завтра станет популярным диссидентом и борцом с нынешней властью. Я уж молчу о сверконъюнктурном политике Жириновском.

Поэтому комментаторы наивно, но от этого не менее справедливо, задаются вопросом о видении Камиля Самигуллина и его сотрудничества с властью. Задаются вопросом — перед кем будет отчитываться Камиль Самигуллин? Думаю, не будет лишним еще раз Камилю Самигуллину озвучить устав ДУМ РТ об избрании муфтия, дать оценку, насколько этот устав соответствует современному миру и положению в Татарстане. Соответствует ли этот устав обычаям и традициям ислама? Как это не/соответствие коррелирует с традицией ислама в России? Есть ли необходимость в какой-либо реформе ныне действующего устава ДУМ РТ?

Среди комментаторов нашлись и те, кто высказался против прямых демократических выборов муфтия:

Правда нынешняя ситуация среди мусульман вызывает определенные опасения в связи с отсутствием прямых выборов муфтия, и оно нашло следующую наиболее четкую формулировку:

Несмотря на отдельные комментарии, среди пользователей явно видно общее воодушевление касательно потенциально нового муфтия Камиля Самигуллина и их надежды и чаяния увидеть в нем по истине «народного муфтия»:

Блок № 2. Соответствие Камиля Самигуллина современному информационному пространству в Интернете

Предыдущий муфтий Ильдус Фаизов отличился тем, что имел свою собственную страничку в социальных сетях, куда он оперативно загружал фото и видео с различных мероприятий. Так же оперативно он отвечал на вопросы мусульман на сайте Islam-today.ru.

Сегодня примеров интернет-активности среди деятелей религии много, например, имам-хатыб Вологодской Соборной мечети, Наиль Мустафин, в режиме онлайн отвечает на вопросы через Twitter-аккаунт. В своё время я был крайне удручен, когда у меня возник ряд вопросов по поводу практики Ислама и я, будучи на улице и не имея доступа к своим книгам, через интернет обратился именно к нему, хотя где мой родной Татарстан и где Вологодчина — вы сами понимаете.

Тем не менее, среди комментаторов были обнаружены те, кто знаком с результатами интеллектуальной деятельности Камиля Самигуллина, которые выложены в интернете в открытом доступе:

Поэтому, исходя из всего вышеприведённого, у меня к Самигуллину формулируются следующие вопросы: продолжит ли он вести свою деятельность в виртуальном пространстве, в соцсетях? Собирается ли он расширить своё представительство в Интернете? Какого характера будет его присутствие в Итернете: онлайн или, как сейчас, оффлайн?

Блок № 3. Неудобные вопросы к Камилю Самигуллину

Интернет-аудитория весьма и весьма специфична, её внимательности нет равных, если сравнивать с аудиторией телевидения или радио. И вот какие «интересные» комментарии, не имеющие пока ответа, мне удалось обнаружить:

Здесь сделаю пояснение, это комментарий к тексту газеты «Бизнес Online», где давал интервью лично сам Камиль Самигуллин.

Резюмируя…

Напоследок хотелось бы сказать, что, если ДУМ РТ в своей деятельности возьмёт достойный курс на диалог с интернет-аудиторией, то это, по крайней мере, значительно выбьет почву из-под ног пропагандистов радикальных течений ислама. ДУМ РТ, в общем, и Камиль Самигуллин, в частности, должны прекрасно понимать, что радикальные исламисты не по Первому каналу вещают, и не на радиостанции «Шансон» ведут проповедь. С интернет-аудиторией необходимо работать, какие бы странные и неудобные вопросы она не формулировала. Это новый мир, Камиль Самигуллин. Удачи Вам в Ваших начинаниях.

Ильнур Ярхамов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.