Новости
21 Октября 2016, 11:30

«Если изменять бюджет Татарстана, то в сторону увеличения»

В Казани прошли парламентские слушания по проекту бюджета республики на ближайшие три года. Главам минэкономики и минфина пришлось парировать на вопросы депутатов отсутствием в бюджете федеральных средств из-за переноса сроков принятия российского бюджета, Ильдар Халиков заверил, что сокращения госпрограмм не будет, а Артем Прокофьев посетовал на переписывание бюджетных документов в течение года.

Экономика вырастет на 2,3%

Как отметил министр экономики РТ Артем Здунов, несмотря на стабилизацию мировых цен на нефть и курсов валют, сохраняются риски для экономических перспектив, обусловленные политической напряженностью. По его словам, российская экономика частично адаптировалась к внешним условиям и, по оценке минэкономразвития, ВВП в текущем году снизится на 0,6%. В Татарстане в текущем году по основным макроэкономическим показателям наблюдается стабильная положительная динамика: по итогам января-сентября темп роста ВРП составил 2,6%, основной вклад вносят промышленность, сельское хозяйство и строительство. Индекс промышленного производства составил 103,6%, в добыче полезных ископаемых он оставляет 104%.

В 2017 году при 40 долларах за баррель и снижении курса доллара с 67 до 64 рублей к 2019 году прогнозируется объем валового регионального продукта в районе 2 трлн рублей при динамике 102,3%. В течение трех лет рост экономики прогнозируется на уровне 3−4,2%. Драйвером экономики будут обрабатывающие производства — на 2017 год запланирован выход на проектную мощность комплекса по глубокой переработке тяжелых остатков на ТАИФ-НК (вклад в промпроизводство в следующем году составит 1,7%), в 2018 году — новой установки на ТАНЕКО (2,5%), в 2019 — КАМАЗ планирует нарастить объем выпуска автомобилей до 50 тыс. штук (1,5%).

«В итоге индекс промышленного производства составит в следующем году 105,1%, в 2018 — 106,5, в 2019 — 102,9%. Удельный вес обрабатывающих производств увеличится до 74%», — заявил Здунов.

Благоприятная конъюнктура рынка способствует значительному росту прибыли в химической промышленности — на 17,5 млрд рублей, но он не перекрывает снижение прибыли в производстве транспортных средств и оборудования, нефтепродуктов и добыче полезных ископаемых, отметил министр. Снижается доля убыточных предприятий (до 21%). Увеличивается количество малых и средних предприятий (в первом полугодии рост составил 7,3% до 173 тыс.). Темпы роста инвестиций прогнозируются на уровне 1−3,1%, экспорт — на уровне 9,8 млрд долларов в 2017 до 10,4 млрд в 2019 году.

«В абсолютном выражении экспорт у нас снизился, но по валовому экспорту, наоборот, увеличение по многим позициям, в частности, шинного производства и нефтехимии. Много „съедает“ курсовая разница», — пояснил Здунов.

Прогнозируемая средняя зарплата на 2017 год — 32 061 рубль, на 2018 год — 33 815, на 2019 год — 35 471 рубль. Отвечая на вопрос коммуниста Хафиза Миргалимова об индексации зарплат госслужащих, Здунов пояснил, что «руки связаны» — минэкономики привязывается к тем сценарным условиям, которые спускает МЭР (такой же ответ был и в отношении МРОТ).

Сокращения госпрограмм не будет

Другой вопрос касался отдачи предприятий, которым были предоставлены налоговые льготы. Здунов объяснил, что любые из них привязываются к показаниям эффективности, созданию рабочих мест. Поступления налогов в 7 раз превысили налоговые льготы, а вложения в 2015 году превысили 1 млрд рублей, сказал министр.

На вопрос о дорогом жилье от секретаря Госсовета РТ Лилии Мавриной ответил премьер-министр Ильдар Халиков.

«Мы единственный субъект России, который имеет социальную ипотеку, который предоставляет ее на особых условиях. К счастью, в последние 2 года появились федеральные программы, которые существенно увеличили и сроки ипотечные, и условия. Также для таких семей, начиная с 2015 года, строим жилье арендное, используется коэффициент 0,7 к рыночной цене муниципалитета», — подчеркнул Халиков.


Также Халиков заявил, что в проекте бюджета не предполагается сокращать финансирование государственных программ.

«Всего у нас 30 программ, все они включены в проект бюджета, сейчас проводим их ревизию, чтобы повысить эффективность расходования средств. Но снижать или уменьшать объемы не планируется», — заявил премьер-министр, отмечая, что все программы будут оцениваться более жестко с расчетом на реальный социальный эффект.

Трудности планирования без федеральных средств

Непосредственно о бюджете докладывал министр финансов РТ Радик Гайзатуллин. Сумма поступлений налога на прибыль в республиканский бюджет в 2017 году прогнозируется в размере 63 млрд рублей (как и ранее, Гайзатуллин отметил, что
есть опасения из-за изменения федерального законодательства в части дополнительного зачисления одного процента налога на прибыль в федеральный бюджет и потери налога на прибыль в связи с планируемым увеличением НДПИ на нефть), НДФЛ в консолидированный бюджет РТ — 64,3 млрд рублей.

Общая сумма акцизов в республиканский бюджет составляет 25,8 млрд, налог на имущество организаций — 21,5 млрд (учитываются изменения в законодательстве в части налогообложения торговых объектов и имущества естественных монополий), на имущество физлиц — 1 млрд рублей, земельный налог в муниципальные бюджеты — 6,85 млрд, совокупный налог (в консолидированный бюджет) — 7,8 млрд. Неналоговые доходы прогнозируются в объеме 8 млрд рублей, однако еще не учитывались федеральные средства.

Доходы в 2017 году вырастут на 3,9%, расходы — на 3,8%. Расходы бюджета РТ в 2017 году запланированы в размере 174,3 млрд рублей (дефицит — 7,6 млрд), в 2018-м — 185,7 млрд рублей (дефицит — 13,5), в 2019-м — 191,1 млрд рублей (дефицит — 15,1).

На общегосударственные вопросы планируется потратить 13,9 млрд рублей, на национальную безопасность 1,5 млрд. Самая крупная статья расходов — образование: на него планируется освоить 79 млрд рублей. 34,2 млрд запланировано на социальную политику, 17,4 — на здравоохранение, 28,1 — на национальную экономику, 20,1 — на ЖКХ, 10,6 — на культуру. На обслуживание госдолга планируется потратить 700 млн рублей. Как отметил Гайзатуллин, расходы на социальную сферу вырастут на 2,9%, а 90% всех расходов приходится на госпрограммы. Рост расходов по социалке обеспечен ростом зарплат.

Отвечая на вопросы депутатов, глава республиканского минфина заявил, что софинансирования расходов, например, на поддержку детей-сирот, строительство перехватывающей парковки в Свияжске и «Доступной среды», быть не может — пока не распределены федеральные средства в республиканский бюджет. Также Гайзатуллин отметил, что есть номинальные снижения расходов по отдельным статьям, поскольку изменилась бюджетная классификация, например, по транспорту и здравоохранению. В последнем случае, наоборот, заложен рост.

«У нас доходы выросли на 35%, а расходы — на 37% в течение года»

После сессии вопросов и ответов выступил депутат Госсовета Артема Прокофьев, который обратил внимание на снижение прогнозных показателей в целом по сравнению с прогнозными данными прошлых лет.

«Если мы возьмем бюджет 2015 года, у нас доходы выросли на 35%, а расходы — на 37% в течение года. Рост бюджета в течение года — это результат работы с федеральным правительством и минфином РФ, это успех. Но в то же время это связано с тем, что минэкономики и минфин Татарстана перестраховываются и берут нижнюю планку для оценки. Но нам важен не рост сам по себе, а то, как меняется соотношение между разделами», — сказал Прокофьев.

По его словам, раздел «национальная экономика» на 2017 год сокращается на 50%, но в течение 2016 года он вырос в два раза, что уменьшает долю социальных расходов. Некоторые разделы вырастают в семь раз, но среди этих разделов нет образования, здравоохранения, социальной политики, подчеркнул депутат.

«В течение 2015−2016 гг. многие регионы сокращали тот бюджет, который принимался первоначально, мы же свой только увеличивали, поскольку каждый раз утверждаем надежный бюджет. Этот подход нужно выдержать», — ответил глава профильного комитета Госсовета Леонид Якунин, напоминая, что в 2016 году был однолетний бюджет.

Аналогичное мнение высказал и Ильдар Халиков. «Если уж придется вносить изменения в принятый бюджет, то пусть это будет в сторону увеличения доходов и расходов», — рекомендовал он.

Профильный комитет Госсовета рассмотрит все заключения и рекомендации парламентских слушаний 25 октября, а сам законопроект будет рассмотрен в первом чтении на ближайшем заседании парламента республики.

Илья Иванов

Фото: пресс-служба Госсовета РТ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.