Новости
08 Ноября 2013, 10:14

Предприниматели взяток не дают?

Татарстанские предприниматели взяток не дают и на коррупцию не жалуются, заявляют региональные чиновники. Однако в анонимном тестировании часть бизнесменов все же признались, что хоть раз в жизни договаривались с властями с помощью денег. Как побороть коррупцию, в существовании которой ни одна из сторон не признается, госорганы не знают, рассказали на пресс-конференции по итогам антикоррупционной работы в Татарстане за год.

По официальным данным, татарстанские предприниматели на коррупцию не жалуются. Сегодня на пресс-конференции по итогам антикоррупционных мер, проведенных в республике за 2013 год, уполномоченный по защите прав предпринимателей Тимур Нагуманов рассказал, что больше всего местных бизнесменов беспокоит самодурство чиновников, а не вымогательство взяток.

«Обращения о том, что кто-то требует взятку с предпринимателя, бывают крайне редко. Они бывают эмоциональными, не подкрепленными фактурой, за редким исключением, когда есть факты требования взяток. В таких случаях мы сразу взаимодействуем с коллегами из правоохранительных органов, передаем информацию в антикоррупционное управление и прокуратуру республики… Были несколько подобных фактов. Эти дела сейчас находятся на стадии следствия», — рассказал Нагуманов.

Однако, по словам члена совета по противодействию коррупции, предпринимателя Марии Горшуновой, которая представила результаты собственного исследования, большинство бизнесменов в районах все же давали взятки чиновникам, несмотря на то, что омбудсмен говорит о единичных случаях. Предприниматели, по ее словам, в анонимном анкетировании пожаловались на долгое согласование разрешительных документов, использование административного ресурса в пользу определенного круга бизнесменов, махинации по выкупам муниципальной недвижимости.

По официальной статистике, большинство предпринимателей в Татарстане взяток не дают, поэтому не понятно, как с такой латентной коррупцией бороться, говорит руководитель организационного отдела управления президента республики Татарстан по вопросам антикоррупционной политики Алексей Панкратов.

«Если вы решаете вопрос с госструктурой по поводу своей проблемы и заключаете коррупционную сделку, вы не побежите в полицию кричать „С меня взяли взятку!“ Точнее, побежите, но только в том случае, если вас обманули, либо попросили слишком много. Согласно опросу, который проводил комитет по социально-экономическому мониторингу, 60% татарстанских предпринимателей вообще не дают взяток», — рассказал Панкратов.

Алексей Панкратов рассказал, что за 10 месяцев было выявлено 64 подобных преступления, в том числе 36 случаев взяточничества на общую сумму 1,9 млн. рублей и 4 случая коммерческого подкупа — всего на 5,3 млн. рублей. Больше всего нарушений в сфере предоставления разрешений, выполнении госзаказа и муниципальных контрактов, отметил он.

Бизнес-омбудсмена Тимура Нагуманова эти цифры не удивили. Главная проблема для предпринимателей, по его мнению, в закрытости госструктур, и она системная, повторял он.

«Чиновники хотят на себе замыкать все вопросы — это у них в крови. Они хотят решать все сами, на „ручном“ управлении, что бывает не очень эффективно. Вот это способствует возникновению коррупционных рисков. С такими фактами наши предприниматели сталкиваются достаточно часто… И отправляя документ в какую-либо структуру, человек видит не прозрачный путь решения своей проблемы, а некий „черный ящик“, из которого неизвестно, что ждать», — рассказал Тимур Нагуманов.

Для упрощения жизни предпринимателей омбудсмен намерен с этими госструктурами договариваться. С республиканским УФАС — по процедуре выдачи земельных участков, с комитетом по тарифам — по облегчению технологического присоединения к сетям для бизнеса. После того, как Владимир Путин подписал указ о наделении бизнес-омбудсмена дополнительными полномочиями, Нагуманов сможет принимать участие в проверках бизнеса.

СПРАВКА

В республике за прошедший год число ИП уменьшилось на 23 тыс. и составило 94 тыс. организаций, сообщил начальник департамента поддержки предпринимательства Рустем Сибгатуллин. Оборот малых и средних предприятий в первом полугодии превысил 352 млрд. рублей. Всего доля МСБ в ВРП Татарстана составила 24%. Президент Татарстана Рустам Минниханов, напомним, заявлял о необходимости увеличить этот показатель до 34%.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.