Новости
13 Января 2012, 10:14

После вступления в ВТО России придется отказаться от особых экономических зон. Что ждет ОЭЗ «Алабуга»?

В июле 2012 года Россия станет полноправным членом ВТО. К этому моменту страна шла 18 лет. Однако не все предприниматели Татарстана оптимистично относятся к вступлению в ВТО, а большинство из них до сих пор многого не знает о Всемирной торговой организации. Как бизнес может оградить себя от неизбежных рисков при вступлении в ВТО, предпринимателям РТ рассказали на семинаре в ТПП.

совещание в ТПП о вступление россии в вто Инициатором совещания-семинара «Ожидания бизнеса от вступления России в ВТО» для предпринимателей выступило Агентство инвестиционного развития РТ. По словам заместителя руководителя агентства Лианы Саетовой, встречу было решено провести, чтобы рассказать бизнесу, какие изменения произойдут на рынке после вступления в ВТО. Как выяснилось во время семинара-совещания, не все предприниматели республики даже знают о том, что Россия практически вошла во Всемирную торговую организацию.

Свою лекцию руководитель группы консультантов по ВТО Ильдус Биктагиров начал с рассказа о том, как изменилась экономика Украины и Китая после вступления в ВТО. Для экономики Украины ВТО стало тяжелым испытанием: за три года отрицательное сальдо торгового баланса впервые в истории страны выросло в два раза. За это время многие украинские предприятия понесли значительные убытки, снизили объемы производства или закрылись. Особенно пострадали компании, которые выпускали продукцию с высокой добавочной стоимостью. Например, за три года объем производства автомобилей на Украине снизился в шесть раз, а в два раза сократилась численность занятых в этой отрасли.

Ильдус Биктагиров:

— Пострадали даже исконно украинские отрасли. Так, страна всегда считалась крупным производителем сахара. Однако сегодня она завозит 260 тыс. тонн сахара-сырца из тростника, а 50 предприятий, которые перерабатывают продукт, закрылись. Украина забыла, что такое экспорт сахара. Также пострадало и свиноводство. В двух этих отраслях за три года суммарная численность рабочих сократилась на 500 тыс. человек.

За тот же период с 1,3 млрд. долларов до 400 млн. долларов упал объем производства мебели. В легкой промышленности производство сократилось на 45%, в то время как импорт возрос на те же 45%. Пострадала также авиационная, молочная, пищевая промышленности.

Причин такой неудачной экономики несколько. Одна из них поспешное вступление в ВТО, ведь для Украины, как для Грузии и Киргизии, это была самоцель, возможность как можно быстрее оторваться от России, чтобы в страну потекли доллары. Сейчас перед Украиной стоит вопрос о пересмотре условий вступления в ВТО, но на это страна может потратить 15 лет. Вторая причина, которую называют эксперты, это низкий уровень подготовки чиновников. «В России тоже это есть. Я об этом знаю не понаслышке», — отметил Ильдус Биктагиров.

Положительным примером вступления в ВТО является Китай, который оказался в этой организации в 2000 году. Благодаря этому стране удается проводить успешные экономические реформы, а главное Китай поступательно обеспечил приток прямых инвестиций. По словам Ильдуса Биктагирова, пример Китая достоин изучения, к тому же путь этой страны к ВТО был таким же долгим, как и России.

Ильдус Биктагиров:

— Китай не терял времени даром, а подготовил сотню тысяч специалистов, которые прошли и обучение, и деловую практику за рубежом в компаниях, напрямую работающих со странами ВТО. Когда китайцы вступили в ВТО, то у них были люди, которые знали правила и нормы Всемирной торговой организации. Мы уже практически вступили в ВТО, но у нас до сих пор смутные представления о том, что это такое. К тому же нам так и не ясны условия присоединения. Этот момент меня на самом деле беспокоит. Не понимаю, почему их нельзя опубликовать.

Об условиях Ильдус Биктагиров узнавал в российском и республиканском министерствах экономики, но ответом было лишь то, что все станет известно только после сертификации. Нет ответов на вопросы о том, какие Россия сделала уступки при вступлении, как ВТО отразится на интеллектуальной собственности, тарифах, услугах, инвестициях.

Какова судьба ОЭЗ «Алабуга» после вступления России в ВТО?

Вступление в ВТО снимет с России около 100 ограничений на торговлю, которые существуют сейчас. Также на семинаре-совещании стало известно, что один из принципов работы ВТО «или всем или никому», то есть если компания предоставила преференции какой-то одной стране, то завтра должна это сделать и для любой другой. Это хорошо и для России, ведь после вступления все правила, которые распространяются на Европу, касаются и РФ.

ВТО возражает против вмешательства государства в конкуренцию между производителями через субсидирование
, налоговые льготы, льготные тарифы, например на железнодорожные перевозки. Так, стоимость этой услуги для экспортируемой из России продукции одни, а для ввозимой другие. РФ приняла на себя обязательство выровнять эти тарифы до июля 2012 года. Таких моментов много, они мелкие, но также сказываются на конкуренции.

Много кривотолков из-за ВТО связано с сельским хозяйством, есть опасения, что оно «рухнет», так как государство не сможет его поддерживать. Однако, что касается экспортного субсидирования этой отрасли, то Россия берет на себя обязательства о постепенном снижении субсидий до 2018 года с 9 млрд. долларов до 4,4 млрд. долларов.

Также, чтобы предоставить всем компаниям и странам одинаковые условия для конкуренции России придется отказаться от преимуществ особых экономических зон. Стране удалось договориться с ВТО только по двум зонам — калининградской и магаданской, первая сохранит свои преференции до 2016 года, а вторая до 2014 года. Сам собой напрашивается вопрос, а что же будет с ОЭЗ «Алабуга»?

Вопросы демпинга предпринимателям придется решать сообща

Между тем, предпринимателей часто интересует вопрос о защите своего бизнеса от демпинга. В России для этого, конечно, есть свои федеральные законы. Однако если вопросы демпинга будут касаться международных компаний, то их сможет урегулировать специальный орган по разрешению межгосударственных споров. Но направить туда жалобу может только ассоциация производителей товаров. При этом в ней должно состоять более 50% предприятий. Доказать демпинг можно только предоставив неоспоримые доказательства. Таким образом, Ильдус Биктагиров призвал предпринимателей вступать в ассоциации уже сейчас, чтобы потом можно было лоббировать свои интересы на мировом уровне.

В свою очередь председатель ТПП РТ Шамиль Агеев напугал представителей бизнеса тем, что сложнее всего при вступлении в ВТО будет компаниям с административным ресурсом, поскольку он обесценится. «У нас „ВАМИН“ полностью на административном ресурсе, строительная компания ПСО „Казань“ тоже, поэтому преимущество у тех, кто научился обходиться своими силами. Сложность и в том, что лучшие научные умы уйдут в иностранные компании, а у нас останутся худшие. В краткосрочной перспективе есть больше минусов, а в долгосрочном, возможно, будет все нормально», — отметил Шамиль Агеев.

В интервью TatCenter.ru присутствовавший на семинаре-совещании председатель Ассоциации фермеров и крестьянских подворий Татарстана Камияр Байтемиров отметил, что свои предложения о вступлении в ВТО он планирует озвучить на очередном съезде фермеров Татарстана.

Камияр Байтемиров:

— Переход в ВТО потребует от нас внутренней консолидации. И в этом случае кадры будут решать все, поэтому раз государство выступило инициатором вступления в ВТО, то должно быть и инициатором подготовки кадров. Минсельхоз РТ и РФ должны поэтапно выработать план действий, так как уровень производительности труда в тех, странах, что в ВТО намного выше. В принципе фермеры давно вступили в рыночные отношения и они благополучно работают. Они используют только 3% субсидий государства, которые направляются в АПК, так что готовы к конкуренции.

Фото с сайта business-gazeta.ru

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.