Новости
24 Октября 2011, 09:22

Под охраной только Кремль? Лишь 8% территории Казани защищены законом

В Доме-музее Василия Аксенова состоялось заседание ТРО Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) по Проекту зон охраны объектов культурного наследия Казани. Проект был представлен в сентябре 2011 года на расширенном градостроительном совете. У борцов за охрану памятников истории он вызвал сомнения в том, насколько в нем регламенты зон охраны объектов культурного наследия будут эффективным инструментом сохранения наследия.

казанский кремль «Речь идет о дальнейшей судьбе исторического центра: сохранить и развить исторический центр как целостный организм или продолжить „штучную“ застройку монолитными домами без учета исторической застройки», — рассказала Олеся Балтусова, одна из самых активных защитниц старого города.

Как вы помните, Казань печально прогремела на всю Россию в связи с приостановкой нового строительства на 121 объекте в историческом центре города. Начало этому процессу было положено в конце августа на заседании правительства Татарстана с участием президента РТ, где было указано на недостатки градостроительной политики, отсутствие комплексного подхода к реконструкции и четких регламентов застройки исторического центра Казани. Затем состоялись пешеходные экскурсии президента РТ с членом совета ТРО ВООПИиК журналисткой и экскурсоводом Олесей Балтусовой по историческому центру нашего почти что потерявшего самобытность города. Сейчас интенсивно работают межведомственная комиссия и градостроительный совет по 60 объектам, на которых строительство приостановлено. Комиссия пришла к выводу, что практически на всех этих объектах нарушен режим содержания зон охраны памятников истории и культуры.

Сейчас действует Проект зон охраны памятников истории и культуры Казани, утвержденный Советом Министров ТАССР в 1988 году, который журналисты назвали «охранной грамотой» нашего города. Этот документ сыграл позитивную роль в деле сохранения наследия Казани. Но в 2002 году кардинально изменилось российское законодательство, федеральным законом № 73-ФЗ упразднены понятия «объединенные охранные зоны», «историко-культурные заповедные территории», ужесточен режим охранных зон, многие положения проекта стали как бы «на другом языке». Попытка разработать на новом языке Проект зон охраны, сократив территории охранных зон, но сохраняя в целом комплексный подход с заменой «историко-культурных заповедных территорий» на «достопримечательные места», предпринятый институтом «Гипрогор» в 2004—2007 годах, не была согласована с министерством культуры РТ, хотя были получены положительные экспертные заключения ведущих экспертов «Росохранкультуры». Для снятия замечаний была создана согласительная комиссия, но ее работа не увенчалась успехом.

И вот в сентябре этого года появился на свет Проект зон охраны объектов культурного наследия Казани, разработанный УаиГ совместно с КГАСУ и сообщено о получении Акта экспертизы трех московских экспертов с положительной оценкой проекта. Казанским специалистам и общественности возможности предварительного ознакомления с проектом не было предоставлено, проект не был опубликован в интернете. На обсуждении все признали, что проект нужен, но были высказаны серьезные замечания по нему, принципам организации зон охраны, было высказано пожелание опубликовать проект и организовать государственную историко-культурную экспертизу силами казанских аккредитованных экспертов по зонам охраны, а не только московских.

На сессии Городской думы 22 сентября депутаты одобрили не сам проект, а то, с чем все согласны: нужен действенный механизм сохранения историко-культурного наследия, адекватный новому законодательству, надо прекратить практику нового неадаптированного строительства дисгармоничных зданий. Было заявлено публично о дальнейших обсуждениях. В последнее время заметна тенденция выдать эту формулировку «одобрить» за согласование Проекта.

Но вот какие замечания делают воопиковцы, проанализировав Проект. Во-первых, по нему в охранную зону с режимом консервации, реставрации памятников истории и культуры и запрета на новое строительство предлагаются три небольшие территории вокруг Кремля, Казанского университета им. В.И.Ульянова-Ленина и мечети Марджани. На остальной территории исторического центра — это улицы, а не земельные участки и исторические кварталы. А улицы как территории общественного назначения не подлежат регламентации.

Во-вторых, вызывает вопрос исключения из этих зон целых районов исторической застройки. Если брать баланс площадей, то в новом проекте территории охранных зон сведены до минимума (около 8\% против 24\% территории исторического центра аналогичного проекта Томска). В-третьих, новые зоны де-юре закрепляют то, что де-факто уже уничтожено, а также дают возможность уничтожать исторический облик в дальнейшем. Проектом не предлагается придание статуса и установление границ достопримечательного места территориям концентрации памятников истории и культуры. А режим содержания достопримечательного места предполагает особый вид градостроительного регулирования. Именно на его территории, территории памятника, требуется при новом строительстве согласование с органами охраны памятников, то есть прежний режим охранных зон 1988 года. Это не означает, что там нельзя ничего строить. Ведь Казань — это миллионный город, который должен развиваться, режим содержания достопримечательного места обеспечивает комплексность застройки, ансамблевость, цельность среды.

Воопиковцев настораживает, что Проект зон охраны объектов культурного наследия Казани в нынешнем виде не может полностью гарантировать сохранение существующих объектов культурного наследия. ТРО ВООПИиК предлагает доработать проект с учетом замечаний. Для полноценного рассмотрения и обсуждения Проекта они предлагают, во-первых, сделать его доступным для обсуждения всех казанцев и вывесить его в Интернете. Для примера: в Санкт-Петербурге и Томске такой документ был вынесен для широкого обсуждения, и сегодня он доступен в Интернете на сайте городов. Памятники — общенародное достояние. Документ охраны исторического наследия должен быть доступен всем! Во-вторых, вынести проект на широкое общественное рассмотрение и устроить публичные слушания по местным объектам культурного наследия. В-третьих, создать согласительную комиссию для доработки Проекта и снятия замечаний.

Замечания и предложения ТРО ВООПИиК по Проекту зон охраны объектов культурного наследия Казани направляет в аппарат президента РТ Рустама Минниханова с просьбой оказать содействие в создании согласительной комиссии по доработке документа. А то, что он требует серьезной доработки, думаю, сомнений не вызывает.

Газета «Время и Деньги»

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.