Pulsar VC хочет привлечь на ICO $ 30 млн. Ранее AltoCar привлек на пресейле $ 300 тыс.

Pulsar Venture Capital, штаб-квартира которого находится в Казани, запустит новый фонд для инвестирования в IT-стартапы и блокчейн-проекты. На ICO фонд выйдет 30 октября. Оно продлится месяц.

В ходе ICO фонд планирует собрать до $ 30 млн для финансирования стартапов из Европы и США с высоким потенциалом развития на глобальных рынках. Будет выпущено 30 млн токенов — «Пульсаров» на платформе Ethereum. Они будут выкупаться в течение 60 дней с момента размещения по рыночной цене. Pulsar VC будет тратить часть дохода от продажи долей в стартапах на обратный выкуп токенов.

$ 1,75 млн привлеченных средств будут использованы для оплаты 50%-й доли в существующем портфеле 29 стартап-компаний, базирующихся в России, Ирландии и США. За последние 4 года стоимость текущего портфеля увеличилась на 4,5 раза. Оставшаяся сумма в $ 28,25 млн будет инвестирована в 30 новых стартапов в течение пяти лет, рассказали в компании.

Первым в Татарстане на ICO вышел сервис персонализированного такси AltoCar. 10 июля компания объявила о пресейле собственных токенов. Так как AltoCar является альтернативой личному авто и такси, то физические лица в будущем смогут использовать токены для получения значительных скидок и бесплатных поездок, а для водителей и партнеров токены будут включены в бонусную программу.

По итогам пресейла реализовано более 300 тысяч токенов, а это более $ 300 тысяч от 32 инвесторов. 10 октября AltoCar начала реализацию остальных токенов, она продлится до 10 ноября.

Интерес к ICO проявляют и в Иннополисе — руководитель Центра систем распределенного реестра Университета Иннополис Рустам Давлетбаеврассказывал, что в ИТ-городе создадут специализированный блокчейн-полигон, где стартапы со всего мира смогут пройти аудит и проводить ICO-кампанию по сбору средств, получать экспертную оценку проектов и привлекать инвестиции.

По легализации ICO в России «очень плохой прогноз»

Выход на ICO российских компаний происходит на фоне роста внимания к теме со стороны российских властей.

Накануне первый зампред ЦБ РФ Ксения Юдаева заявила, что регулятор скептически относится к криптовалютам и видит высокую вероятность мошенничества при вовлечении населения в проведение ICO. По ее словам, ситуация, которая сложилась вокруг криптовалют, напоминает времена финансовых пирамид в начале 1990-х годов, например, МММ, пишет Прайм.

Министр финансов Антон Силуанов заявил, что государство будет осуществлять регулирование процессов эмиссии, майнинга и обращения криптовалют, решение об этом принято на прошедшем во вторник совещании у президента России Владимира Путина.

А сегодня советник президента РФ по вопросам интернета Герман Клименко сообщил об «очень плохом прогнозе» по легализации в РФ криптовалют и ICO. Российскому криптосообществу он рекомендовал объединиться и самим принести на стол чиновников законопроект, только тогда в разработке регулирования будут какие-то сдвиги.

Объявлять ICO предпринимателям придётся на свой страх и риск. Но они будут идти на ICO

По словам руководителя ИТ-парка Антона Грачева, Initial Coin Offering (ICO) — это один из самых простых и продуктивных методов привлечения компаниями первичного капитала с использованием криптовалюты. «Это создание стартапом токенов. Инвесторы идеи приобретают за предлагаемую цену токены, которые вращаются только внутри самого проекта», — отмечает Грачев.

Эксперты полагают, что компании и дальше будут пользоваться инструментами, несмотря на заявления чиновников.

«Внимание властей к ICO и криптовалютам сложно назвать пристальным — отдельные заявления по поводу этих инструментов делаются с 2014 года, однако никакой ясности как не было, так и нет. С точки зрения государства ICO не представляют опасности, а скорее полезны, если речь идёт об иностранных инвестициях в российские предприятия. Поэтому появляются сообщения, например, об алмазном ICO в партнёрстве с АЛРОСА, куда, по-видимому, будут пытаться привлечь средства китайских майнеров.

В то же время крайне нежелательно, чтобы российские пенсионеры отнесли последние сбережения в ICO стартапов, зарегистрированных на Каймановых островах, а затем вышли на демонстрации обманутых инвесторов", — рассуждает аналитик ГК «Финам» Леонид Делицын.

Делицын говорит, что объявлять ICO российским предпринимателям придётся на свой страх и риск и в условиях правовой неопределённости.

«Впрочем, это лежит в русле традиционной управленческой стратегии: вы дерзайте — на то вы и предприниматели, а мы вас потом, когда дойдут руки, поправим».

Собрать $ 30 млн на ICO Pulsar VC сможет лишь по той же схеме, по которой делаются традиционные IPO, считает аналитик.

«За полгода компания размещает инвестиционный меморандум, потом банки-андеррайтеры берут основателя за руку и ведут на роад-шоу по банкам и крупным пенсионным фондам. Поскольку акции новой компании, которую выводят на IPO — это очень высокорисковый инструмент, первые продажи ведутся, в общем-то, между „своими“, квалифицированными, компетентными игроками. И лишь после того как андеррайтеры убедятся в наличии спроса у коллег, только тогда объявляется ценовой коридор для IPO. В случае ICO роль банков играют так называемые крипто-банки, а аналогов пенсионных фондов пока нет».

Аналитик компании «Открытие Брокер» Тимур Нигматуллин также считает, что рынок криптовалют продолжит активно развиваться, несмотря на риторику властей и попытки законодательно ограничить расчеты.

«На текущий момент капитализация рынка составляет $ 160 млрд и, вероятно, продолжит расти, т.к. хождение криптовалют практически невозможно ограничить из-за их технологических особенностей. Таким образом, все более популярный «гибридный» краудфандинг (в данном случае — нечто среднее между классическим краудфандингом и вложением в капитал/предоставлением займа компаниям) посредством ICO по-прежнему будет интересен и инвесторам, и бизнесу.

Формально, в случае с Pulsar VC, ICO проводится в дружественной подобным методам привлечения средств юрисдикции, в связи с чем регулятивные риски очень низки. С другой стороны, инвесторам нужно учитывать крайне высокие риски подобных инвестиций, в т. ч. из-за отсутствия правовой защиты", — подчеркивает Нигматуллин.

Юлия Амочаева

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.