Новости
01 Февраля 2013, 18:00

Недоступная «доступная среда»

Уполномоченный по правам человека в Татарстане Сария Сабурская заявила, что доступная среда пока… не доступна инвалидам. Сегодня на заседании экспертного совета Сабурская рассказала, что в республике проживают более 328 тыс. инвалидов, 14 тыс. из них — дети. И, несмотря на принятую программу «Доступная среда», инвалиды говорят о невозможности без посторонней помощи выйти на улицу.

Сария Сабурская По словам уполномоченного по правам человека в Татарстане Сарии Сабурской, несмотря на утвержденную целевую республиканскую программу «Доступная среда на 2011 -2015 годы» и проведение большого количества мероприятий в рамках программы, проблемы у инвалидов так и остаются.

Сария Сабурская привела два житейских примера о недоступности среды в республике для людей с ограниченными возможностями. Так, по ее словам, инвалид I группы жаловался, что не может передвигаться по улице из-за отсутствия пешеходных дорожек рядом с его домом; женщина жаловалась на отсутствие должного лифта в доме, где ей приходится поднимать инвалидную коляску весом 29 кг и ребенка — инвалида весом 30 кг на 6 этаж. «И это приходится делать почти каждый день», — подчеркнула Сабурская.

Сария Сабурская:

— Как помочь этим людям? Ведь программа «Доступная среда» должна, в первую очередь, обеспечить доступность жилья для проживания инвалида, возможность выйти из квартиры, спуститься во двор, дойти до ближайшего магазина, войти в него, приобрести продукты питания и вернуться домой без посторонней помощи. К сожалению, эти проблемы для многих инвалидов остаются актуальными до сих пор.

Кроме того, по словам уполномоченного по правам человека, лишь на 40% выполняются социальные гарантии. «В 2011 году поступило 15 812 заявлений от инвалидов на предоставление санаторно-курортной путевки, из которых выдано всего 8351 путевка. В 2012 году из 18 827 заявлений путевками обеспечены 6117 человек. Эти цифры показывают, что проблема существует в соблюдении прав граждан в сфере здравоохранения и вызывает справедливое недовольство среди потенциальных категорий граждан», — привела данные Сабурская.

Сария Сабурская:

— Возможно, решение этой проблемы заключается в развитии негосударственного сектора в сфере социального обслуживания и размещения государственного заказа на оказание информационных услуг инвалидам, что позволит снизить остроту вопроса, повысить качество обеспечения граждан информационными услугами и санаторно-оздоровительным лечением.

Уполномоченный по правам человека рассказала и об обеспеченности инклюзивного образования для инвалидов. По состоянию на 1 января 2013 года республике работают 405 муниципальных дошкольных учреждений, имеющие группы, компенсирующей направленности. В них воспитываются 12 872 ребенка-инвалида. «4755 детей посещают группы присмотра и оздоровление, которые функционируют в 71 дошкольном учреждении», — сказала Сабурская.

2458 обращений поступило к уполномоченному по правам человека в Татарстане в 2012 году

В прошлом году к уполномоченному поступило 2458 обращений. Судами Татарстана было рассмотрено 9 гражданских дел по искам граждан к государственным органам, ОМС, учреждениям с привлечением уполномоченного в качестве третьего лица. Уполномоченный выступил на стороне граждан по шести делам. В четырех случаях иски были удовлетворены, в двух — иски удовлетворены частично.

Чаще всего к уполномоченному поступали жалобы по жилищным вопросам, в том числе по жилищно-коммунальному обслуживанию, и жалобы на сотрудников правоохранительных органов. Часть жалоб по вопросам ЖКХ поступала на горячую линию, а также при проведении совместных приемов с руководителями.

В прошлом году уполномоченным вновь были выявлены случаи необоснованного отказа в принятии на учет в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий лиц из числа детей-сирот. Отмена перекрестного субсидирования, рост тарифов на коммунальные услуги и внесение на федеральном уровне изменений в нормативно-правовые акты, регулирующие сферу ЖКХ, вызвали волну жалоб и обращений.

Сария Сабурская:

 —Работа с обращениями граждан является приоритетной в деятельности уполномоченного. Она позволяет оказать содействие в восстановлении нарушенных прав в случае выявления подобных фактов либо в случае необходимости оказания юридической помощи. Но, самое главное, помогает выявить системные проблемы в области соблюдения прав и свобод человека и гражданина и предпринять конкретные шаги по их разрешению.

35% освободившихся из мест лишения свободы в течение года оказываются в местах принудительного содержания

Уполномоченным ежегодно проводится анализ соблюдения прав человека бывших осужденных. В свзи с этим Сария Сабурская заговорила об их трудоустройстве. Уполномоченный считает, что из-за низкого уровня профессиональной квалификации специальности граждан, приобретенными бывшими осужденными, не позволяет быть конкурентоспособными на рынке труда. Она рассказала, что из 23 971 гражданина, обратившегося в центр занятости за поиском подходящей работы, нашли ее лишь 14 786 человека, что составляет 61,2% от общего числа обратившихся граждан за поиском работы. Из 974 освобожденных из учреждений исполнения наказаний, обратившиеся в службу занятости республики, нашли работу только 278 человек (28,5% человек от общего числа обратившихся).

Напомним, ранее портал TatCenter.ru сообщал, что за 2012 год число осужденных, получивших профессию, увеличилось на 1 тыс. человек, и составило более 4 тыс. трудоустроенных. Несмотря на значительный рост трудоустроенных, около 1800 осужденных не имеют специальности.

Также уполномоченный по правам человека высказала мнение, что необходимо повысить результативность исполнение закона Татарстана о квотировании и резервировании рабочих мест для инвалидов и граждан, особенно нуждающихся в социальной защите. «Из 58 рабочих мест, зарезервированных для лиц, освободившихся из мест лишения свободы, оказалось востребовано лишь 41 место», — отметила Сабурская. По ее словам, оказание содействия трудоустройству будет совершенно неэффективным в случае отсутствия у освободившегося из мест лишения свободы жилья

По данным УФСИН в 2012 освобождено 16 граждан, не имеющие по тем или иным причинам жилья. «Полагаю, что такие лица являются группой риска для повторного совершения преступления. По статистике за 2012 год 35% граждан, освободившихся из мест лишения свободы, в течение года повторно оказывались в местах принудительного содержания», подчеркнула Сабурская.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.