Новости
16 Января 2014, 07:00

Наши импульсивные мигранты

Конфликты на национальной почве обостряются из-за их политизации, а отношение к мигрантам усугубляется действиями самих россиян — выходцев с Кавказа. Накануне в Казани глава регионального УФМС заявил, что уровень преступности среди приезжающих иностранцев составляет менее одного процента. Несмотря на эти заявления, власти Татарстана планируют значительно ограничить мигрантам возможности для въезда в республику.

Власти Татарстана намерены приостановить поток приезжающих в регион мигрантов. На 2014 год УФМС республики значительно уменьшило количество квот для получения разрешения на работу и на временное проживание, а также повысило штрафы за нарушение миграционного законодательства. Теперь после законных 90 дней, в течение которых иностранцы из Средней Азии могли находиться в России без постановки на учет, они не смогут вернуться в страну раньше, чем еще через 90 дней. Раньше на приграничных таможенных постах выстраивались очереди из мигрантов, которым ставилась отметка о выбытии, а затем, на следующий день, они снова пересекали российскую границу и могли работать и находиться здесь еще три месяца.

«На руку» миграционной службе пришелся и вступивший в силу с 3 января закон о так называемых «резиновых квартирах», по которому собственники, регистрирующие у себя большое количество иностранцев, преследуются и по уголовному законодательству. Уже было передано 45 материалов и возбуждено 15 уголовных дел. Владелец одной из таких квартир получил 4 года в колонии. По всей республике власти насчитывают около 200 резиновых квартир, в которых одновременно могут быть зарегистрированы 800 иностранных граждан.

«Порядок» в миграционном поле стали наводить еще перед Универсиадой. Тогда часть мигрантов просто выслали из региона, а управление вообще не принимало никаких заявлений на долгосрочное проживание в республике. Накануне на брифинге начальник регионального УФМС Сергей Чепуштанов рассказал журналистам, что в 2013 году были депортированы из страны 1706 граждан, что в 4 раза больше, чем за предыдущий год. При этом на миграционный учет было поставлено более 190 тыс. иностранцев, 25 тыс. из которых — трудовые мигранты.

Больше всего в Татарстан приезжает граждан Узбекистана, Таджикистана и Азербайджана. Среди стран дальнего зарубежья — из Турции, Германии и Китая.

Тем не менее, республика не собирается полностью отказываться от привлеченной рабочей силы. Региону нужны высококвалифицированные специалисты, рабочие на строительство и рынки. По оценкам заместителя руководителя департамента президента РТ по вопросам внутренней политики Александра Терентьева, потребности рынка сейчас составляют порядка 30 тыс. человек.

«Принципиальное отношение к мигрантам сформулировано в послании президента Татарстана – все, кто едет к нам учиться, работать, переезжает с семьей и вписывается в наше культурное пространство, считается с этим культурным пространством, то мы рады этим мигрантам. В любом случае, у нас есть недостаток трудовых ресурсов. С учетом вузов и ссузов, потребность составляет порядка 30 тыс. человек. Принципиальная позиция — мы рады всем, кто едет к нам с позитивными намерениями. Естественно, мы не воспринимаем всех тех, кто едет к нам с каким-то умыслом, нарушая миграционное законодательстве, не считается с мнением местного населения, нам с этими людьми не по пути», — сказал он во время брифинга.

«Кажется, что иностранцы совершают много преступлений…»

За 2013 год мигранты совершили более 27 тыс. нарушений в сфере миграционного законодательства. Уровень преступности среди них сейчас составляет менее одного процента от общего числа — 0,8%. Всего это 359 преступлений, что, по словам Чепуштанова, на 9% меньше, чем за предыдущий период. В отношении них совершилось 236 противозаконных действий.

Низкий, по сравнению с общим криминальным фоном, уровень преступности, таковым россиянам не кажется из-за политизации подобных конфликтов, считает Терентьев.

«В многонациональном государстве по-другому быть не может. Другое дело, включаются эти индикаторы или не включаются. Когда происходят резонансные происшествия, в которых задействованы люди другой внешности, не местные, часто эти индикаторы включаются. Когда татарин русского, русский татарина «прищемил», то здесь о национальности никто не вспомнит. Если это чеченец, дагестанец, тут же включаются эти маркеры, и уходят в публичную сферу. Поэтому такая информация на слуху, и нам кажется, что иностранцы совершают много преступлений.

Да, с точки зрения поведения — часто оно вызывающее. Да, они импульсивные, другие по менталитету, ведут себя по-другому. Но, если говорить о преступности, то это не те цифры, которые бытуют у населения", — говорит Терентьев.

Речь идет о том, что на мигрантов часто накладывается ответственности и за преступления, которые
совершаются россиянами — выходцами из российских республик Кавказа. Но они такие же граждане России, как и татарстанцы или жители других субъектов страны.

Собирать данные об их перемещении сложнее, потому что они имеют право свободно передвигаться по стране, признается Терентьев. Однако частично информацию о них собирают землячества и национальные автономии — в случае Татарстана это Ассамблея народов.

Национальные вопросы вне политики?

В числе проблем, с которыми сейчас столкнулась национальная политика в республике, Александр Терентьев назвал радикальные и псевдоисламские течения. Зачастую их распространителями становятся и мигранты из республик Средней Азии. Контролировать их «деятельность» взялось ДУМ РТ. Но и от помощи простых граждан власти не отказываются. Буквально — просят сообщать о странно выглядящих и необычно ведущих себя людях, поселяющихся в домах.

Взаимодействовать с радикальными объединениями, судя по словам Терентьева, в республике не готовы. «Снимать проблемы» власти хотят только через Ассамблею народов. Так было и по ситуации в Нурлате, когда диаспоры поехали на место конфликта для выяснения всех обстоятельств.

«Набиуллин (Наиль Набиуллин, глава союза татарской молодежи — прим. ред.) из „Азатлык“ — насколько с ним взаимодействие возможно и нужно? Некоторые СМИ приписывают взаимодействию с ним Казанскому Кремлю, что он чуть ли не по указке работает. Конечно, это большая глупость. Мы никому никаких указов не даем — с Ассамблеей работаем постоянно. Есть институты, которые помогают снимать проблемы», — сказал замруководителя департамента президента РТ по вопросам внутренней политики.

Прокомментировал он и произошедшую 30 декабря в Казани массовую драку, в которой приняли участие выходцы из Кавказа и скинхеды. Ранее МВД опровергало факт массового конфликта и применение его участниками оружия. Происшествие он назвал «внутренней криминальной стычкой».

«Окончательный результат может дать только следствие. Заочно мы никого осуждать не будем. Но то, что в драке участвовало 20 человек, это достаточно очевидно. То, что эти четыре человека (задержанные — прим. ред.) уже раньше „светились“ в других преступлениях — тоже факт. Что представители Кавказа — да, действительно, они приезжие, у них родители здесь работают. Но они наши, россияне. Здесь конфликт чисто внутренний, здесь говорить о мигрантах — неправильно. Предпосылки к стычке были и с одной, и с другой стороны. То, что эти четверо достали ножи и кастеты и начали наносить удары — общеизвестно. Это криминальная стычка, по большому счету», — заявил Александр Терентьев.

На пресс-конференции сразу после новогодних праздников замначальника управления организации охраны общественного порядка и взаимодействия с органами исполнительной власти и местного самоуправления МВД по РТ Рамиль Нугуманов заявлял, что в драке принимали участие только четыре человека, которые вооружены не были. Примерно таким же по содержанию было и официальное заявление МВД.

«Если сразу придавать национальный окрас тем, кто в конфликте участвует, то мы уходим сразу в межнациональные (конфликты — ред.), появляются группы по интересам, появляются на заборах надписи — «Самооборона — не преступление».

А то, что человек чуть на тот свет не отправился, люди серьезно были травмированы — это не замечается. Надо к этому относиться, как криминальному явлению. Оценку всему даст следствие.

Сейчас на лицо политизация этого момента — какие оценки даются в социальных сетях по России, даже не в республике Татарстан. Нельзя обществу скатываться в крайние оценки, политизироваться в национальных вопросах", — считает Терентьев.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.